— Роберт, как стало известно, сегодня вы предложили законодательно запретить публиковать заявления террористов, внеся соответствующие поправки в законодательство.
— Да, в статью 4 закона о СМИ. В ней указано, для чего не допускается использование СМИ. Моя инициатива — ввести пункт, согласно которому нельзя будет распространять материалы от имени лиц, находящихся в розыске или обвиняющихся в организации террористической деятельности.
— На чем основывается ваше мнение и как вы пришли к такому решению?
— Основывается, вполне естественно, на событиях последней недели, когда после взрывов в московском метро известный «полевой командир», а проще говоря, преступник, находящийся в федеральном розыске, Доку Умаров выступил с заявлениями, которые все СМИ широко цитировали. Сложилась очень странная ситуация: произошел теракт, а спустя небольшое время человек, который взял на себя за него ответственность, получает трибуну, с которой открыто заявляет о том, что все только начинается и что отныне война будет идти на наших улицах. Получается, официальные СМИ подыгрывают террористам, повышают их рейтинг в глазах тех, с кем они, условно говоря, работают, с кем совершают эти подрывы, создают для них благоприятную почву. Любой террорист теперь знает: совершил теракт, выступил, а потом тебя все будут цитировать. Это в корне неверно. Давать преступникам возможность публично высказываться — это провоцировать дальнейшее насилие и другие подобные акции, ведь террористы организуют эти взрывы не для того, чтобы убить десять, двадцать, тридцать, сорок или даже сто человек, а для того, чтобы боялись миллионы. Получается, что СМИ помогают им в этом. Нет, мы не должны предоставлять им слово.
— Как вы полагаете, не будет ли эта мера ограничивать граждан в доступе к информации? Мы ведь должны быть в курсе того, что происходит в нашей стране.
— Граждане, безусловно, должны знать о теракте, о том, кто его организовал, кто берет на себя ответственность за него, должны знать о предполагаемой опасности. Но трибуну террористам предоставлять нельзя. Понимаете, есть определенная грань, за которой человек становится преступником, и уже не имеет значения, что он думает, что не думает. Когда человек убивает людей, он становится преступником. И уже следствие должно разбираться, какие у него были мотивы, а суд обязан вынести приговор. Мы же не даем слово маньяку, который убил 50 человек! Мы считаем его больным. Здесь то же самое. Это глубоко больные люди, которые используют такие способы для того, чтобы донести до общественности свою позицию. Это не просто неправильно, это категорически неверно. Человек устраивает теракт, чтобы сказать: вы меня бойтесь. А зачем эту информацию распространять? Ведь он добивается именно этого, и если сведения распространены, террорист достигает своей цели. Я думаю, что нужно лишить их такой возможности.
— В таком случае эта поправка ограничит в свободе слова журналистов, так как по сути является цензурой.
— Я так не считаю. Я категорически против цензуры. Но есть свобода слова, а есть злоупотребление ею, в данной ситуации это злоупотребление свободой слова. И вот его быть не должно.
— Давайте уточним. По вашему мнению, что же
— Вся информация должна быть доступной. Если поправки примут, нельзя будет только цитировать террористов и выкладывать ролики с их заявлениями. Вот такое видео лежало на YouTube в свободном доступе, это неверная позиция.
— Как вы относитесь к предположению Кондолизы Райс о том, что в заявлениях и видеообращениях содержатся зашифрованные послания членам группировок?
- Я думаю, этого нельзя исключать. Она разбирается в этом вопросе и наверняка говорит так неспроста. Тем более мы не должны предоставлять террористам площадку для общения между собой.
— Как может быть наказано издание, нарушившее предлагаемый вами пункт, если он будет принят?
— Я вношу поправку в уже существующую статью, которая предусматривает наказание. Сначала Роскомсвязьнадзор выносит предупреждение, согласно которому СМИ должно
— Вы уже обсуждали возможность внесения поправок в законодательство с коллегами помимо ваших коллег по партии («Единая Россия»)? Знаете ли вы их мнение по данному вопросу? Кто из них поддерживает вас?
— Я еще ни с кем не обсуждал этот законопроект: прошедшая неделя была региональной, и большинство депутатов были в регионах. Но я думаю, многие отнесутся и относятся положительно. Знаю, что меня поддерживает заместитель председателя комитета по безопасности и бывший заместитель генпрокурора Владимир Колесников, а также первый зампред «Единой России» Владимир Пехтин. В любом случае будет большая дискуссия, так как есть и отрицательные, и положительные мнения. Для меня этот закон однозначен, но
