В Санкт-Петербурге на Театральной олимпиаде показали спектакль Хайнера Гёббельса «Все, что произошло и могло произойти». Но для автора этой заметки весь день, проведенный в Северной столице, стал своего рода действом, удивительным образом обрамившим и пересекшимся с этой новой, 2018 года, работой одного из видных европейских режиссеров, композиторов, мыслителей. Порой даже действом более ярким, чем сам повод поездки.
Впечатление колоритное – начиная от самого перемещения из респектабельного центра города в индустриальный, раскисший под ноябрьским дождем Красногвардейский район, где нет даже нормального тротуара, ведущего в Музей стрит-арта на территории действующего завода слоистых пластиков: именно он предоставил площадку для творческой акции знаменитого немца и его команды. Но, как оказалось, вовсе не сюда надо было ехать ради обещанной в тот же день встречи-беседы с Гёббельсом, а на Новую сцену Александринки. Стало быть – марш-бросок обратно в центр (за рулем такси – инженер аэрокосмической промышленности, так эти люди сейчас вынуждены кормить свои семьи: тоже штрих к портрету апокалиптической эпохи, о которой речь впереди). Обаяние Хайнера, в том числе в ответе на мой вопрос об источниках вдохновения – что это, музыка («Когда гора сменила свой наряд»), техника («Вещь Штифтера»), психология («Макс Блэк, или 62 способа подпереть голову рукой» – перечисляю те работы Гёббельса, которые видел раньше)?
.jpg)
Хайнер Геббельс (слева) сам не знает, что станет источником его вдохновения в следующий раз – «может быть, даже вот эта бутылка минеральной воды»
Оказалось – все это и многое другое, а самое главное: «Я стремлюсь никогда не повторяться, в том числе в источниках вдохновения, и спасибо за то, что вы это заметили, сделав мне лучший комплимент». Наконец, сам спектакль – все-таки на заводе, куда я вернулся уже практически красногвардейским старожилом…
Зрители еще рассаживаются на трибуне в большом заводском ангаре, не сразу обращая на кряки саксофона, в которых лишь постепенно, по мере успокоения и наступления тишины в зале, проявляется музыка. Перформеры на уходящей в необозримую даль сцене-полу выставляют нечто вроде гигантских ракушек и первобытных зарослей, из контейнера (по-моему, мусорного, хотя по-немецки аккуратного) достаются громадные буквы и выкладываются на полу – похоже, без смысла, т.к.никакого слова прочесть нельзя. Мы будто наблюдаем рождение мира из начальных, пока плохо связанных друг с другом элементов.
.jpg)
Этим буквам, доставаемым из мусорного контейнера, так и не суждено сложиться в слова
Голос на английском (перевод идет на множество экранчиков по флангам трибуны) рассказывает, как на Всемирную выставку в Париже в 1900 году привезли канаков – коренное население Новой Каледонии – и заставили на публику точить кремнем каменные пики. Очевидно, желая показать, как широки и глубоки интересы Европы, распространяясь и на этнографию самых удаленных народов. Хотя на самом деле у себя на родине эти люди ничем подобным не занимались, т.к.всего лишь служили в колониальной администрации. И были счастливы удрать с благословенного «пупа цивилизации» на первом попавшемся корабле.
Зажигается гигантский экран, куда проецируют сегодняшние кадры Euronews из рубрики «Без комментариев»: наводнение в Красноярском крае, пожары в Калифорнии, беспорядки в Пакистане…
Все последующее – «объяснение» той чудовищной концентрации бед, что навлекло на себя человечество за последние сто с небольшим лет. И как оно дошло до жизни такой. Источником вдохновения на сей раз выступила книга чешско-французского парадоксалиста Патрика Оуржедника «Европеана. Краткий курс истории ХХ века».
Голоса на разных языках – французском, греческом, финском, русском и пр. – продолжают рассказывать о глубокомысленных глупостях и прямых подлостях человечества: от споров, правда ли мы произошли от обезьяны, до «высоконаучных» достижений вроде изобретения отравляющих газов, от возмущения общественности сексуальными забавами президента США с его секретаршей до одобрения бомбардировок «цивилизованным» Западом Югославии.
Музыка (ударные, саксофон, электрогитара, синтезатор – старинные французские «волны Мартено», почему именно они – скоро поймем) комментирует этот рассказ, то истаивая в почти неуловимых фонах, то исходя диссонансной агрессией, то искушая муляжной улыбкой холодного минимализма. В какой-то момент несколько музыкантов, ведомых скрипачкой, заходят практически в пасть сатаны, изображаемого исполинской драпировкой (сценография Клауса Грюнберга), и встают со своей медитацией на пути летящих из чрева чудовища тяжелых бомбардировщиков. Снова хроника, Сирия, американские флаги, российские флаги, шумовая кульминация.
.jpg)
Музыканты становятся на пути бомбардировщиков
Неожиданно, под слова какого-то из американских теоретиков «общества потребления», заявившего о «конце истории» (человек-де теперь легко может удовлетворять свои насущные потребности и, стало быть, все мировые коллизии позади), звучит неземной красоты цитата из «Квартета на конец времени» француза Мессиана – вот почему «волны Мартено»! – написанного, как известно, в немецком концлагере в пору, когда действительно можно было подумать о прекращении истории, по крайней мере европейской. Так сталкиваются в представлении Хайнера Гёббельса предельная глупость и предельная мудрость, цветущие на поле одной и той же темы…
В завершение на гигантскую драпировку, изображающую оперный театр (возможно, символ европейской культуры для Гёббельса) наползают другие – песчано-охряная, крапивно-зеленая…Эта вдруг «одичавшая» равнина вспухает пузырями, будто Земля в пору горообразования. Мир заволакивается туманами, становится на дыбы, где в одном из выдернутых стихией пластов угадывается стена Палаццо дожей, повисшая вверх ногами. Старая вселенная погибла, на ее обломках под аморфную какофонию инструментальных реплик возникает новая.
.jpg)
Обломок Палаццо дожей – все, что осталось от погибшей вселенной
Будет ли она лучше старой? Ведь и старая была не первой – помните буквы, доставаемые из мусорного ящика? А раз «вначале был мусор», то что-то его нам оставило.
2 часа 11 минут от начальной точки спектакля до финальной. Точнее, от отточия до отточия. Честно признаюсь, не все, что произошло между ними (я не пересказал и половины эпизодов), мне понятно. И где-то после полутора часов действия стало нарастать ощущение – а не лучше ли было здесь его и закончить? Так бывает, когда человек хочет сказать слишком многое о слишком многом.
Хотя, возможно, дело в другом, и это моя, а не Гёббельса, вина, что не дошла до меня полностью логика целого. Но на той самой «Вещи Штифтера», тоже ведь по сути рассказывающей о зарождении и гибели мира, такого чувства не возникло, напротив, было безумно интересно следить от первой секунды до последней за чудесами, на которые способны пять препарированных роялей, управляемых волей автора через компьютер. «Гора, сменившая наряд» познакомила с изумительным хором девушек из Словении Carmina Slovenica. «62 способа …» потрясли виртуозностью текста о свихнувшемся ученом, променявшем жизнь на схоластику, и точной работой актера в экстремальных условиях подробнейшей и подвижнейшей сценической бутафории...
А вот сейчас на сценические волшебства, которыми так щедро (и уместно!) были снабжены эти прошлые работы Гёббельса, отчего-то поскупились.
.jpg)
Слишком часто спектакль напоминал агитационное кино, пусть и «без комментариев»
Музыка – в основном фоновая, актерской игры вовсе нет, визуальная эффектность некоторых фрагментов (особенно когда в лазерном световом туннеле замельтешили танцовщики с гигантскими, похожими на змей гибкими жгутами), повторю, во многом обесценилась неясностью общей логики. Затянувшаяся возня с ветхими тряпками, пусть и громадными, сама по себе тоже вряд ли тянет на чудо. А без чуда театр рискует превратиться в назидательную агитку.
