И вот меня уложили на операционный стол, лицо закрыли маской, оставив лишь помутневшие от катаракты зрачки. Я глянул на сосредоточенное лицо хирурга и со страхом подумал: а вдруг оно последнее, что я вижу? Но руки хирурга Ирины Святославны Федоровой оказались поистине золотыми...

После краткой операции я даже попытался резво вскочить, но медсестра уняла мою прыть: глаз должен привыкнуть к новому хрусталику, надо полежать полчаса, а потом можно и домой. За дверями Института микрохирургии глаза имени Федорова мне открылся новый мир, такой яркий, каким я его давно уже не видел. А благодарить за это надо Ирину Святославну, дочь знаменитого офтальмолога. И мои прозревшие глаза не дадут соврать: на детях творцов и гениев природа отдыхает не всегда.

Раз уж мы заговорили о Святославе Федорове, Герое Социалистического Труда и одном из первопроходцев капитализма в нынешней России, то на память сразу приходит его ответ на вопрос журналиста, кому бы офтальмолог доверил операцию на собственных глазах. Тот разговор случился незадолго до крушения вертолета в 2000-м, оборвавшего жизнь Федорова. А ответ звучал так: «Любому из моих учеников, но прежде всего дочери». Да, после его гибели остался созданный Федоровым институт и десятки талантливых учеников, среди которых была и дочь Ирина...

Рассказывали, что будущее Святослава Федорова определил случай. Он был еще студентом, когда на кафедру офтальмологии 8 марта привезли молодого слесаря, которому в глазное яблоко попал осколок зубила. Федоров ассистировал хирургу, но тому приспичило отлучиться поздравить женщин, вот он и поручил студенту оперировать самостоятельно. Святослав справился и в тот самый мартовский день решил: офтальмология — его призвание.

А вот дочь с детства болела театром, не пропускала ни одной премьеры в родном Ростове-на-Дону. Когда перебрались в Москву, отец познакомил ее с Юрием Любимовым, Олегом Табаковым и Олегом Ефремовым, ходила на «Таганку» и в «Современник». Подружилась с режиссером Центрального театра Советской армии Борисом Морозовым. Но родители видели в ней будущего врача, и, видимо, она просто не могла не заболеть офтальмологией.

Отец еще в юности загорелся идеей создать свою модель хрусталика. Как это было раньше? Удаляли помутневший хрусталик и надевали человеку жутковатые, со стеклами нереальной толщины очки.

— Папа своими руками вытачивал первые хрусталики, — вспоминает Ирина. — У нас в доме с коллегами обсуждал детали. Спорили, курили, дым коромыслом, мама угощала всех пельменями. Отец заражал своей сумасшедшей энергией и оптимизмом.

Ну и как тут было не увлечься дочери офтальмологией?

А еще Святослав Николаевич с юных лет занимался плаванием, гимнастикой, кидал гири. После 50 всерьез увлекся конным спортом, построил конюшню. А в 70 получил лицензию на управление вертолетом и буквально светился от счастья:

Ирина свою первую операцию сделала в 1981-м, вскоре после получения институтского диплома. Окончила ординатуру в МНТК «Микрохирургия глаза» (название придумал отец). После обучения работала там же, совмещая с преподаванием. Защитила кандидатскую диссертацию, но оставалась практикующим хирургом.

— Я давно сбилась со счета, сколько сделано операций. Приходилось оперировать и в полевых условиях. В глубинке принимали пациентов в специально оборудованных автобусах. В послевоенном Грозном в таких условиях за два дня сделали 150 операций.

Особая веха — работа в Италии, куда она в 1990-м отправилась повышать квалификацию. Устроилась в клинику профессора Досси в Турине.

— Может, сегодня так говорить не слишком патриотично, но Италию я полюбила на всю жизнь. Считаю итальянцев на редкость открытыми и доброжелательными...

В этой стране дипломированному российскому специалисту Федоровой снова пришлось поступить в мединститут, сдавать экзамены и защищать дипломную работу. Эпопея с защитой диплома заняла два года, это было очень насыщенное время. Сейчас, вспоминая итальянскую главу в своей биографии, Ирина сама удивляется, как ей хватило сил и настойчивости все это осуществить. На мой вопрос, зачем ей это понадобилось, Ирина Святославна отвечает просто: чтобы заниматься практикой на международном уровне. Уверена, что в этом ей помогал пример отца, его целеустремленности.

— Все годы моей жизни в Италии папа уговаривал меня вернуться домой, приводил разные аргументы. Обещал помочь создать свою частную клинику. Мама тоже просила меня об этом. И вот в 1999-м я вернулась в Москву. Но именно в этот период у отца начались серьезные проблемы: так называемые проверки института, организованная травля в СМИ, изгнание из Госдумы. Он ощутил на себе сполна предательство тех, кого считал своими единомышленниками. А в июне 2000 года он погиб. И я словно потеряла под собой жизненную опору, ощутила себя страшно одинокой...

Но гены — вещь упрямая. Ей пришлось прикладывать неимоверные усилия для создания собственной клиники, строить свою дальнейшую жизнь, карьеру. Было трудно. Говоря про то время, она признается: часто мысленно сверялась с отцом, представляла, что бы он сделал в такой ситуации? Ну и вспоминала известное изречение: «Делай что должен, и будь что будет». Между прочим, оно принадлежит Марку Аврелию (опять итальянское влияние!).

— 8 августа, в день рождения папы, я езжу в подмосковную деревню Рождественно Мытищинского района. Там, во дворике церкви Рождества Пресвятой Богородицы, похоронен мой отец, а внутри церкви надгробный памятник в виде каменного саркофага — надгробие отца легендарного русского полководца Александра Суворова Василия Ивановича. Папа при жизни помогал восстановить эту тогда развалившуюся церковь:

Через четыре года после трагической гибели Святослава Федорова, 8 августа 2004-го, его ученики в память о нем учредили Международный день офтальмологии. В этот день последователи академика по всему миру проводят благотворительную акцию, в процессе которой любой желающий может бесплатно обследовать зрение. Называется эта акция «Прекрасные глаза каждому».

— Конечно, после потери отца мне помогали выстоять близкие: мама, дочь Алиса, кстати, тележурналист. А теперь еще и четырехлетний внук, которому мы, конечно же, решили дать имя Святослав. Почему, объяснять не надо...

Кстати

Рекомендация хирурга-офтальмолога Ирины Федоровой

— Если обнаружили даже малейшие отклонения по части зрения, можно начать лечиться с любого возраста. Да и просто в 40-45 лет желательно пройти обследование. Главное — не тянуть с обращением к офтальмологу в случае снижения зрения или каких-либо проблем с глазами. Когда-то считалось, что катаракта (помутнение хрусталика) должна «созреть» для операции. Но это утверждение устарело: чем раньше прооперировать, тем лучше результат. Сегодня мы можем вернуть пациенту такое прекрасное зрение, которого у него не наблюдалось даже в молодости. И все это благодаря новейшим моделям искусственных хрусталиков и улучшениям операционной техники.

И бойтесь рекомендаций по этому поводу с телеэкрана! К лечению по телевизору отношусь крайне негативно. Как и к навязчивой рекламе различных «волшебных» приборов и пилюль — чаще всего на поверку они оказываются обыкновенным шарлатанством.