Постимпрессионист — авангардист — классик — соцреалист... именно так, от одного художественного направления к другому, развивалось творчество Петра Кончаловского. Не смешиваясь, но сочетаясь с эпохой на дворе и с тем русским колоритом, который дает возможность сразу отличить этого мастера от собратьев по цеху.
На выставке представлены порядка 170 работ разных лет и жанров, из них 140 живописных полотен, остальное — графика. Основу экспозиции составило собрание самого Русского музея. Приняли приглашение участвовать в ней также 18 ведущих отечественных музеев и семь частных коллекций. А открылся вернисаж такими шедеврами, как «Семейный портрет (на фоне китайского панно)», написанный в 1911 году, «Матадор» (1910 год), «Поднос и овощи» (1910 год).
Эти картины выставлялись и прежде, они стали уже своего рода визитными карточками автора — узнаваемы и любимы. Глядя на этого крепкого молодого мужчину с несколько отрешенным взглядом (ему ведь предстоит сразиться с быком!), воспринимаешь его как давнего знакомца. А «Семейный портрет» — как экскурс в старый домашний альбом: мастер часто писал своих близких и делал это с любовью и тщательностью. Кстати, портретов на этой выставке немало: жена с детьми, дочь в розовом платье, сын Михаил, брат Дмитрий. А это совместный с женой Ольгой на коленях, и свой собственный портрет в желтой рубашке... Своего рода генеалогическое древо Кончаловских в отдельно взятый период существования. А еще на этих работах отпечатался поиск новых стилей, возможностей разнообразить палитру. И то, что называется философскими исканиями...
Будучи студентом парижской Академии Жюлиана (она и сейчас действует, привлекая талантливую молодежь со всего мира), Петр Кончаловский пристально вглядывался в полотна французских, испанских, итальянских мастеров. Это было время, когда из тени на яркий свет вышли постимпрессионисты — Сезанн, Мане, Ван Гог, Сёра, Писсарро. Не все критики, да и публика приняли их творчество. А 20-летнего Кончаловского они восхитили.
Писать после них «как принято» он уже не захотел. Объяснял это просто: «Пресно!» И искал свое, нетривиальное. Нашел было в авангардизме, став в 1911-м сооснователем знаменитого «Бубнового валета». Тех, кто вместе с ним вошел в это сообщество, объединяла, как писал он много лет спустя, «потребность пойти в атаку против старой живописи». Позже он уже видный классик. Затем апологет соцреализма. При этом, что удалось, кажется, ему одному в СССР 1920-1950 годов, ни колхозных, ни производственных тем Кончаловский никогда не писал. Исключительно натюрморты, пейзажи. И, конечно же, портреты...
Впрочем, было нечто и «колхозное» в его творчестве. Да какое: на загляденье, если не сказать, на объедение! Например, «Натюрморт. Персики» (1916 год). Рассматриваешь их сейчас, в апреле, на картине с крупными мазками, и диву даешься: спелые, крупные, сочные, как им удалось так рано созреть? Вот и «Натюрморт. Овощи» впечатляет луком-пореем и другими такими земными радостями. В творчестве мастера десятки работ, на которых царствуют фрукты, овощи, хлеб, рыба, всевозможные напитки. Правда, все непременно в красивой посуде, хрустальных бокалах.
Удивительным образом Петр Петрович в те самые 1930-е годы купил усадьбу в Калужской области. Проводил там с семьей большую часть лета, осени, нередко захватывая и зиму. Завел сад и огород. Все его натюрморты оттуда. А еще разводил сирень разных сортов. Многочисленные ее кусты на долгие годы стали главной его радостью. Как заметил кто-то из участников вернисажа, «закрылся ее зарослями от грохота и лязга ХХ века». А может, вновь ушел в поиски нового направления? Или не захотел изменять своему призванию, предпочитая служить искусству, а не власти?
— Он как художник отличался интересом к жизни и мощным темпераментом. И самые обыденные вещи превращались на его картинах в нечто значимое и весомое, — пояснила корреспонденту «Труда» Алиса Любимова, ведущий научный сотрудник Русского музея. — Он умел увидеть красоту даже в обычной, прибитой к стене кухонной полке с прикрытыми на ней салфеткой лимоном, рюмкой, подсвечником. Целую историю для спектакля можно сочинить, глядя на эти предметы!
— А сирень? Ее так много на полотнах.
— Она окружала его в замкнутой дачной жизни. Кончаловский вообще очень любил цветы, называл их «учителями жизни». Говорил, что в них отражена вся сложность мира, целое мироздание.
Предпочитая вечные сюжеты сиюминутному, он вызывал зависть у многих коллег. Потому что был самодостаточен. А еще потому, что творил быстро и вдохновенно. С легкостью воспринимал и саму жизнь со всеми ее катаклизмами. Главным всегда была живопись. Его жена, Ольга Васильевна, дочь художника Сурикова, вспоминала, что для ее мужа жизнь состояла в сущности из одного: проснуться утром и встать к мольберту. Все эмоции, переживания, находили у него выход именно здесь, в живописи.
— Это был человек, который не давал себе поблажки, — констатирует Антон Успенский, куратор выставки, ведущий научный сотрудник Русского музея. — Ему все было интересно: литература, скульптура, музыка. Знал несколько иностранных языков. Много экспериментировал. Но, главное, как свидетельствовали его близкие, всегда держал себя в тонусе. Потому много и успел: за 60 творческих лет — около 5 тысяч произведений!
«Планета Кончаловский — очень видная... Благодаря своей величине, массе, объему и плотности обладает силой притяжения несравненно большей, чем у других планет», — то ли шутил, то ли говорил вполне серьезно его соратник по «Бубновому валету» Александр Куприн. Посетители выставки сами в этом могут убедиться.
P.S. Продлится выставка Петра Кончаловского до 14 сентября 2026 года.
