Труд: Любовь сильнее диагноза

Главная Жизнь 20:44 08 Сентября 2010 4113

Любовь сильнее диагноза. История из жизни

Самый известный в городе бизнесмен в одночасье потерял все. Сын родился дауном. А ему самому пришлось лечиться от алкоголизма

Нелла Прибутковская

Напечатать

Сергей Верещагин был солидным нижегородским бизнесменом. Успешное настоящее, многообещающее будущее. Все в один миг оказалось перечеркнуто…

О том, что у его ребенка редкий и страшный диагноз — синдром Дауна, Сергей узнал на шестой день после его появления на свет.

— В роддоме сразу жестко сказали: отказывайся, — вспоминает Сергей. — Говорили, что ребенок нормальным никогда не будет, а растить его — сплошное мучение. Мы были ошарашены, потрясены, раздавлены.

Первым делом поехали в церковь. А потом — в Москву. В московский Центр ранней помощи детям с синдромом Дауна.

В центре Сергей узнал, что дети с синдромом Дауна были даже в семьях президента Кеннеди, генерала Де Голля и первого президента России Бориса Ельцина. Его внук Глеб, сын Татьяны Дьяченко и Валентина Юмашева, тоже родился со злополучной лишней 21-й хромосомой. А сейчас он учится в третьем классе элитной школы, занимается плаванием, шахматами…

— Мне объяснили, что на Западе люди с такой болезнью на трех языках разговаривают, работают, особенно хорошо — в сфере обслуживания. Потому что они всегда улыбаются, всегда приветливые, никогда не нахамят, среди них ни одного алкоголика, ни одного наркомана. Их еще называют «солнечные люди» — радостные, добродушные. В США за такими детьми усыновители стоят в очереди: их ласковость, улыбчивость, смешливость пользуются огромной популярностью.

Возвращаясь из той поездки в Москву, Сергей уже твердо верил, что его Алешка будет полноценным человеком. В жизни появилась новая — настоящая — цель. И Сергей бросился осуществлять ее со всем энтузиазмом своей натуры.

Каждые три месяца они с женой возили Алешку к столичным медикам в центр, там получали задания, которые им предстояло освоить до следующего визита: научиться различать звуки, поворачивать голову и т. д.

Но… уже через полгода оба родителя оказались в тяжелой депрессии.

— Мужчине, для которого сын — наследник, продолжение его самого, принять подобный диагноз своего ребенка очень непросто, — признается Сергей. — Мужчина думает как: мой сын будет самым красивым, самым умным. И неполноценный ребенок — болезненный удар по его мужскому самолюбию. Поэтому часто больного ребенка растит одна мама: мужья не выдерживают и уходят из семьи.

И Сергей начал глушить свою боль водкой.

Сын — даун. Муж — алкоголик. Такое «состояние» было у Сережиной жены Марины, еще полгода назад успешной женщины, которой завидовали все. Еще полгода назад она была счастливой, красивой беременной, замужем за человеком, у которого не один, а шесть различных успешных бизнесов. Теперь же все валилось из рук. Надо было лечить и ребенка, и мужа.

Марина помогла Сереже снова встать на ноги. Сергей нашел Общество анонимных алкоголиков и принялся лечиться.

— Я-то думал, что там опустившиеся люди, — со смехом вспоминает он. — Ни фига подобного — там бизнесмены, кандидаты наук, все хотят бросить пить. И мы объединились группой и помогаем друг другу. Если у кого-то возникает желание — сразу звоним друг другу, и желание проходит. Достаточно 15 минут, чтобы желание выпить прошло. К нам даже миллиардер из Америки приезжал. Он и рассказывал об этой методике: «Главное — настроить себя, что ты не пьешь всего один день. Не больше. И так каждый день. Вот уже в течение 30 лет»…

Когда спустя некоторое время столичные медики объявили, что Алешка по уровню развития относится к средней группе, у Сергея открылось второе дыхание. Сергей оставил свой солидный бизнес, который старательно выстраивал годами, и создал свой Центр помощи родителям детей с синдромом Дауна. Нашли специалистов, которые стали заниматься с детьми.

— Наша задача была добиться, чтобы наши дети могли ходить в обычный детский садик и самую обычную школу, — рассказывает Сергей.

Правда, все устремления родителей порой разбивались о глухую стену чиновничьего равнодушия и неприятия. Так, во многих городах устроить малыша со злополучным синдромом в обычный детсад удается только после судов.

— У нас обошлось без крови, — довольно смеется Сергей. — Нам тоже в садиках говорили, что у них нет специалистов для того, чтобы принимать таких детей, их нужно водить в специальные корректирующие группы. Но мы им показали решение судов Владимирской, Тверской областей и сказали: «Вот если мы начнем судиться, то мы доведем это дело до логического завершения и вы свои рабочие места потеряете, плюс еще огласка».

Угроза подействовала. Малышей в садики приняли. Там они, вопреки ожиданию чиновников и директоров, прижились просто прекрасно, став своеобразными сыновьями полка. Они как губка впитывали все, чему учились у своих здоровых сверстников.

— Лучшие педагоги — это сами дети, — с восхищением говорит Сергей.

В том, что их дети смогут учиться и в нормальной школе, Сергей не сомневается. В этом году воспитанники такого же центра во Владимире окончили самую обыкновенную городскую школу, доказав всей России, что дети с синдромом Дауна имеют шансы на нормальную жизнь.

Правда, для этого родители должны положить на это… жизнь свою.

— Ко мне приходит, например, одна мама. Ребенку восемь лет, он в садик не ходит, дома сидит. Ну чему я ее могу научить? Если ты ничего не делаешь, то я тебя на буксир не возьму. Если хочешь делать — приходи, обменивайся опытом, наш перенимай. Мы как та лягушка, которая выпрыгнула из кувшина и своим примером показывает, что это возможно.

О брошенном бизнесе Сергей не жалеет, хотя и надеется вновь к нему вернуться, когда его главное детище — центр — удастся поставить на крыло. А Лешку — на ноги.

…Маленькому Алешке Верещагину сейчас четыре. Он уже начал говорить. Лучше всего получается «папа».

— Я у него в авторитете. Бегает, прыгает, все ему интересно. Сказки мы с ним читаем, картинки смотрим. Обычный ребенок. Родительская любовь сильнее любых диагнозов…

Жизнь 00:21 / 04 Сентября 2026 13257

Им просто хотелось посмотреть, что такое смерть

Преступность среди детей и подростков растет и молодеет

Ирина Смирнова, Санкт-Петербург

Труд

В 2025-м в городе на Неве подростковая преступность выросла сразу на 45%: 607 преступлений против 413 годом ранее. Резко увеличилось количество тяжких и особо тяжких криминальных деяний — со 188 до 318....