Осень 2013 несет с собой обойму новых или обновленных постановок мюзиклов. В числе самых значительных — спектакли «Чикаго» и «Русалочка», представляемые компанией Stage Entertainment Russia . Почему именно на эти произведения пал выбор, и как постановщики рассчитывают избежать неудач первых русских мюзиклов — «Труду» рассказал продюсер Дмитрий Богачев.
— Как вы отбираете произведения для постановки?
— Главный критерий — это востребованность мюзикла у зрительской аудитории. Уже давно не смотрю спектакли или фильмы «просто так» — сразу пытаюсь представить себе, можно ли тот или иной сюжет использовать для постановки на сцене. Задача усложняется еще и тем, что я должен встать на позицию обычного неподготовленного зрителя. Это одна из особенностей моей профессии. Все идеологические построения, философия, подтексты и коннотации безусловно важны. Но большинство зрителей воспринимают то, что видят и слышат, на уровне «нравится — не нравится». На мой взгляд, зритель не обязан проводить анализ увиденного и услышанного. Можно к этому относиться по-разному, но это для меня закон. Мы не репертуарный театр — играем спектакли сезонами и годами по 34 раза в месяц и показываем их массовой зрительской аудитории.
— Первый в вашей личной биографии мюзикл «Норд-Ост», премьера которого состоялась в 2001 году, стал лауреатом премии «Золотая маска». С чем был связан такой успех?
— Может, прозвучит банально, но убежден — у нас получился отличный мюзикл, и он вполне заслуженно получил не только премию, но самое главное — признание публики (Богачев был коммерческим директором проекта и реализовал уникальную на тот момент маркетинговую стратегию первого русского мюзикла ежедневного проката. — «Труд»). Спектакль посмотрели около четырехсот тысяч человек — вот наш главный приз! Мне в жизни повезло: начиная с «Норд-Оста» и по сей день почти на всех спектаклях, которые ставятся под моим руководством, — аншлаги. Ну, тут отчасти большая работа, отчасти везение, но в основном это заслуга тех людей, которые работают вместе со мной, потому что музыкальный спектакль, мюзикл, как никакой другой сценический продукт, — это командная работа. В «Норд-Осте» у нас была превосходная творческая и постановочная команда, начиная с Вениамина Каверина, который когда-то в середине ХХ века написал роман «Два капитана», взятый нами за основу. Произведение, наполненное любовью, светом, чувством здорового патриотизма. Великолепная сценография Зиновия Марголина — теперь уже многократного лауреата «Золотой маски», известного своими постановками в Большом, Мариинском и других ведущих театрах страны. Превосходная музыка, вдохновенная игра молодых артистов. Искать таланты по всей России, развивать их — моя задача как продюсера. И это я делаю не по указке Минкульта, а потому что это необходимо для дела. Мы ездим по городам, вытаскиваем талантливых ребят в Москву, даем им работу, поддерживаем их. Имею в виду не только актеров: к примеру, талантливый, высокопрофессиональный звукорежиссер — не меньшая редкость, чем талантливый мюзикловый актер. В мюзикле, где звук имеет первостепенное значение, на него ложится огромная ответственность.
— Не возникало ли у вас желания возродить «Норд-Ост»?
— Оно возникает периодически из года в год, но для успеха мюзикла нужно не только замечательное произведение, но и подходящий момент: как говорится, в нужное время в нужном месте. Пока момент для новой постановки «Норд-Оста», на мой взгляд, не настал. «Чикаго» — очень хороший пример в этом смысле. В 2002 году этот мюзикл, поставленный Филиппом Киркоровым как продюсером, собрал определенное количество зрителей, и постановка была сделана очень качественно, однако в силу обстоятельств, в том числе негативного эмоционального следа от трагедии «Норд-Оста», мюзикл не получил такого отклика публики, какого был достоин. Мы как раз с Филиппом совсем недавно пришли к выводу, что тогда его постановка опередила время. Я уверен, что сейчас, спустя двенадцать лет, за которые зрители неплохо познакомились с жанром мюзикла и посмотрели большое количество разнообразных постановок, «Чикаго» ждет больший успех, чем тогда.
— А Киркорова не приглашали?
— Мы обсуждали с ним возможность его участия. И ему этого хотелось, и нам, но мюзикл — серьезная индустрия, предполагающая полную вовлеченность артиста в проект. У Филиппа крайне разнообразные интересы: и концертная деятельность, и съемки, бросить все это ему было бы очень непросто. Вот и решили, что он поддержит нашу постановку скорее морально, своим опытом и будет приходить к нам в качестве друга, желанного гостя и зрителя. Спектакль ему не чужой. Он посвятил ему больше года жизни. Да и многие талантливые ребята, его друзья и коллеги, которые играли в «Чикаго» 12 лет назад, участвуют и теперь.
— Сейчас звездой «Чикаго» является Лариса Долина?
— Лариса Александровна нашла возможность отдать постановке несколько месяцев своей жизни. Отложила все съемки, концерты... И она сама, и мы все считаем, что роль мамы Мортон — абсолютно ее роль. Ведь в основе музыки «Чикаго» — тот самый популярный джаз, к которому у нее всегда лежала душа. Мне лично кажется, что эстрадная карьера поп-звезды для Долиной — компромисс, ее музыкантский потенциал гораздо больше. Лариса Долина — хорошая актриса и великолепная вокалистка. Поет, как дышит. Мюзикл «Чикаго» как раз позволит ей эти возможности раскрыть.
— В вашем послужном списке — также ледовые шоу «Щелкунчик», «Спящая красавица», «Три мушкетера» ... В чем особенности их постановки?
— Задача в принципе та же, что и на театральной сцене — рассказ увлекательной истории. Но на большой ледовой арене все средства художественной выразительности работают по-иному. Здесь нет сцены, но зато есть коньки, скорость, виртуозная ледовая хореография... Особые требования — к костюмам: они должны быть не только выразительными, но и удобными в движении. Используем стретчевые ткани, специальные молнии, застежки. Нюансов много. Приходится придумывать особое сценическое оформление — ведь, в отличие от театра, на арене нет ни кулис, ни сцены. Строим специальные конструкции, которые выкатываются на лед или опускаются сверху... «Щелкунчик» был поставлен как красивая музыкальная сказка, с диалогами и с вокалом на музыку Чайковского в исполнении Светлановского оркестра. Наша задача была сделать все, что происходит на льду, максимально понятным. А сюжет не самый простой — это сказка в сказке (помните, там есть история Щелкунчика и Маши, а внутри нее еще история принцессы Пирлипат). «Спящая красавица» — сказка тоже сложная и многослойная... В этом году перед нами стоит новая задача — постановка ледового мюзикла «Волшебник страны Оз», основанного на всемирно известной и любимой во всем мире сказочной повести. Эта история будет рассказываться не от имени девочки Дороти, а от лица самого волшебника. На эту роль пригласили известного итальянского иллюзиониста Гаэтано Триджиано, которого пресса окрестила европейским Копперфильдом и который будет поражать зрителей своим чародейским искусством.
— У вас стартует второй сезон «Русалочки». Кто станет звездочкой этого мюзикла?
— Мы ничего не меняли, просто сделали небольшой перерыв на лето и продолжаем прокат. Играть главную роль по-прежнему будет Наталья Быстрова — по моему убеждению, не звездочка, а настоящая звезда. Вторая Русалочка — Елена Газаева, и еще одна Русалочка — Анастасия Яценко. В день продаем по 1,5 тысячи билетов. То есть спрос спустя год нисколько не уменьшился.
— Какова аудитория «Русалочки»?
— На первый взгляд может показаться, что это детский спектакль, но это совсем не так. Постановка адресована семейной аудитории. Отличная музыка, глубокий сюжет великой сказки Андерсена, зрелищность оформления — все устроено таким образом, чтобы было интересно и взрослым, и детям.
— Как думаете, за 10 лет у российского мюзикла появилась квалифицированная публика?
— Конечно. Раньше зритель понятия не имел, на что он идет и чего ожидать от этого жанра. Сейчас люди уже вполне отдают себе отчет в том, что собираются посмотреть. Зритель стал покупать билеты не за неделю, как раньше, а за месяц или два. Мы начинаем продажу билетов за полгода. Уже сейчас на спектакль «Волшебник страны Оз» продается по 150–200 билетов в день, при том что премьера только 21 декабря. На данный момент мы продали более 15 тысяч билетов. Если в 90-е годы 1,5 тысячи рублей за билет для большинства были неподъемными деньгами, то сейчас в разы вырос тот средний класс, на который и рассчитаны мюзиклы, а это значит, что и наша аудитория за эти 10 лет тоже выросла в разы. Мы теперь можем играть мюзикл не месяцами, а годами. Например, Mamma Mia! шла ежедневно два года без перерыва на лето, а потом еще и третий год.
— Есть ли критерии помимо коммерческих показателей, которые определяют успех мюзикла?
— Я думаю, что помимо коммерческого успеха всегда приятно признание критиков, профессиональной общественности. Мы все-таки не колбасу производим и не компьютеры. В театре — своя шкала ценностей. Не хочется заниматься бездушными компиляциями, механически соединяя номера на манер третьесортных новогодних елок. Ведь часто к нам приходят люди, которые до того не бывали в театрах, и разочаровывать их жвачкой не хочется. Я понимаю свою социальную ответственность — на наши постановки приходят миллионы взрослых и детей.
— Какой постановкой вы гордитесь в особенности?
— Мне очень нравится мюзикл «Звуки музыки», который не получил такого массового признания, как Mamma Mia!, но с эстетической точки зрения был сделан очень интересно. Там очень красивая музыка, интересная хореография. Авторитетно заявляю: творческая команда под руководством режиссера Евгения Писарева создала постановку, отвечающую всем бродвейским стандартам. Мы придумали новое, по сравнению с известным фильмом, прочтение, не меняя контекст постановки.
— Случались ли у вас проблемы с актерским составом? Бывало ли так, что деньги на постановку есть, а актеров нет?
— Это обычная история. С актерами у нас вообще туго, потому что школ не существует. То, что сейчас называют школами мюзикла, пока не очень результативно. Поэтому актеры, которые хотят работать в мюзиклах, вынуждены заниматься самообразованием. Это люди, у которых за плечами театральный вуз и имеется опыт работы в театре, но лишь немногие из них сочетают актерское мастерство, навыки хореографии и вокала. Мы сами долго-долго тренируем актеров, которых отбираем в проекты. Во время проката они продолжают накапливать опыт под руководством профессионалов. За последние 10–12 лет появилось 70–80 артистов, которых можно назвать мюзикловыми, но этого недостаточно. У нас, например, есть мюзиклы, в которых заняты по 40 человек. То есть один спектакль забирает больше половины всех имеющихся в отрасли артистов. А ведь еще должен быть выбор по типажам, амплуа, по вокальному диапазону, особенностям хореографии. То есть существует огромный дефицит исполнителей. А должна быть конкуренция. Как на Бродвее, когда объявляется новая постановка: конкурс огромный — 10 суперпрофессионалов жанра на одну роль. Многие видели фильм «Кордебалет» и представляют себе жесткость этого отбора, но только таким путем достигается высочайший уровень исполнительского мастерства. Уверен, и у нас когда-нибудь так будет.
