Кинообозреватель «Труда» считает, что Малик снял фильм-утешение.

Библейское древо жизни, растущее посреди рая, дает плоды, которые дарят вечную жизнь и исцеляют боль. Каннскую награду Терренса Малика можно считать попыткой привить к этому древу «Золотую пальмовую ветвь» — тоже в какой-то степени символ вечности для современного человека, который еще чтит призы и общественное признание, но уже боится, что скоро кончится вообще все.

В «Древе жизни» содержатся ответы на два вопроса. Первый — есть ли Бог. Второй — если Бог есть и он позволяет существовать на земле злу, то есть ли в этом случае смысл быть хорошим. Существование Бога Малик доказывает уверенно и страстно, чередуя кадры неимоверной красоты облаков с яростным пламенем, летящий в море метеорит — с колышущимися верхушками деревьев, а бурлящую пузырями лаву — со сценой встречи двух динозавров, большого и маленького. Каждый кадр в чью-нибудь душу да попадет — маликовский Бог предстает перед людьми как менявший обличья волшебник Гудвин, чтобы одного пронзить величием огненного шара, а другого растрогать сложно устроенной очаровательной рыбкой. На динозаврах споткнется не один зритель — слишком сильно этот эпизод напоминает кадры из учебной программы, — но в общем контексте они уместны: если мир создан Творцом, то созданы им и динозавры, и если динозавров больше на планете нет, то и людей, возможно, не будет.

Надо ли здесь разделять выбор бедолаги Иова, потерявшего все, кроме веры, надо ли самому быть добрым, если Бог позволяет себе творить зло — эта тема мучает подростка Джека (Хантер МакКракен), который живет в техасском городке с братьями, собаками, строгим отцом (Брэд Питт) и нежной, идеальной мамой (изумительная роль Джессики Честейн). Мама твердит о двух человеческих путях — Природе и Благодати, где первая всегда берет свое, вторая же смиряется и принимает, как сделал это Иов. Отец учит стоять за себя. Позже, с тоской глядя из окна своего кабинета на блестящие небоскребы делового района, выросший Джек (Шон Пенн) будет бормотать, что Мать и Отец до сих пор борются внутри него — при этом лицо у Джека будет такое, словно у него очень сильно болит что-то внутри. Эта постоянная мучительная гримаса вызывает те же странные чувства, что и динозавры, но ближе к концу режиссер выведет героя на путь Благодати, и лицо его просветлеет: есть цунами и землетрясения, есть смерть близких, есть страх и тоска, но есть и нечто большее, и оно будет всегда. В отличие от древа познания добра и зла, плоды с древа жизни есть разрешалось.

Один из первых романов Федора Достоевского «Игрок», как известно, вполне автобиографичен. Великий писатель и сам страдал зависимостью от азартной игры: неоднократно посещая казино, в том числе и за границей,...

История Москвы — это история людей, которые здесь живут. Анна Стриженко, коренная москвичка, очень любит свой родной Басманный район и рисует его каждый день. Она художник и знает, откуда можно разглядеть самые красивые...