Труд: ОПАСНОЕ НАСЛЕДСТВО

Главная Жизнь 01:01 10 Декабря 2004 0

ОПАСНОЕ НАСЛЕДСТВО

Армада списанных атомных подводных лодок, которых Советский Союз в период "холодной войны" построил больше, чем США, Великобритания, Франция и Китай, вместе взятые, сегодня представляет серьезную потенциальную опасность для экологии планеты.

Головачев Виталий

Напечатать

Тревогу вызывает и гипотетическая возможность попадания "атомного горючего" к международным террористам. Речь идет об огромных объемах расщепляющихся материалов. Суммарная радиоактивность отработавшего ядерного топлива в подлодках, ожидающих утилизации, а также ранее выгруженного из реакторов и размещенного во временных береговых и плавучих хранилищах, составляет десятки миллионов кюри. Это значительно больше радиоактивности, выброшенной в результате чернобыльской катастрофы.
"Чем дольше отслужившие субмарины ждут очереди на утилизацию, а облученное ядерное топливо хранится во временных хранилищах, тем выше вероятность экологической катастрофы", - говорит заместитель руководителя Федерального агентства по атомной энергии Сергей АНТИПОВ. С этой острой темы и началась наша беседа.
МОГУТ ЛИ ТЕРРОРИСТЫ ИЗГОТОВИТЬ "ГРЯЗНУЮ" БОМБУ?
- Сергей Викторович, прежде всего, сколько было построено атомных подлодок и много ли выведено из боевого состава флота?
- С 1958-го, когда военные моряки получили первую атомную подлодку, со стапелей сошло более 250 субмарин с ядерными энергоустановками. На сегодня 194 лодки выведены из боевого состава флота, причем более половины уже утилизировано. Тем не менее 91 снятая с эксплуатации атомная субмарина ждет своей очереди или находится в процессе демонтажа. Причем это ожидание порой длится и 10, и 20 лет. За долгие годы уровень излучения топлива несколько уменьшился, снизился радиационный потенциал. Но это доставляет новые заботы. Ведь при сильной радиации похитить атомное горючее невозможно - любая попытка означает для злоумышленников верную гибель. А через 20 лет реакторное топливо становится в определенной мере более доступным (или менее "самозащищенным"), хотя уровень радиации все еще опасно высок. В любом случае мы не можем не учитывать, что теоретически можно использовать этот высокообогащенный ядерный материал для изготовления, скажем, так называемой "грязной" бомбы, то есть радиологического оружия.
Радиоактивные материалы представляют нешуточную потенциальную опасность и для окружающей среды. Даже одна неутилизированная атомная лодка - это очень много (случись что - мало не покажется).
Вот почему списанные атомные субмарины так волнуют мировое сообщество. Хотя в России охрана этих объектов организована с наивысшей степенью надежности, все-таки, как говорится, береженого Бог бережет. Необходимо всемерно ускорять работы...
- Из 91 субмарины, ожидающей утилизацию, атомное горючее выгружено?
- Не из всех - такая операция проведена лишь на трети судов. А 58 стоят у причалов с ядерным топливом на борту. Эвакуация атомного горючего, транспортировка его и переработка - дело очень сложное и дорогостоящее. Но выгрузкой ядерного топлива утилизация не заканчивается. Лодка разрезается на три части. Носовая и кормовая части разделываются в металлолом, оборудование разбирается. А реакторный отсек и два соседних с ним герметизируются. Эти трехотсечные блоки буксируются для временного хранения в специальные бухты, где под наблюдением и охраной остаются на плаву у специальных причалов.
- Как это "остаются на плаву"? Качаются на волнах и излучают радиацию?
- Сильной радиации, разумеется, они не излучают, ибо наиболее опасные радиоактивные материалы уже извлечены, и остается только "наведенная" радиация конструкций реакторного отсека. А поскольку реакторный отсек и два соседних с ним вырезаются вместе с прочным корпусом лодки, изготовленным из особой высоколегированной стали толщиной почти четыре сантиметра, то этот корпус и служит защитой от радиации. При этом он не поддается коррозии в течение десятков лет.
Кроме подводных лодок, нам еще предстоит утилизировать более 40 судов атомного технологического обслуживания (АТО). У них корпус не такой прочный, поэтому потенциальная опасность для окружающей среды существенно выше. Во многих судах АТО находятся радиоактивные отходы, в некоторых - отработавшее топливо. Причем зачастую далеко не в лучшем состоянии. Порой, ситуация настолько сложная, что специалисты не знают, как подступиться к их утилизации.
ЯДЕРНОЕ ТОПЛИВО НА БЕРЕГОВЫХ БАЗАХ
Но, пожалуй, самая актуальная и самая трудная сегодня задача - это реабилитация бывших береговых технических баз, где сосредоточено очень большое количество радиоактивных материалов, отработавшего топлива. В последние годы на различных международных форумах обсуждали прежде всего ситуацию с подлодками. Но работа здесь идет достаточно динамично, планомерно. А приоритетом N 1 на самом деле должен стать вопрос о береговых базах. Здесь наибольшая опасность, наибольшая сложность.
- Почему же положение оказалось таким тяжелым? Что, Советский Союз не занимался утилизацией опаснейших систем вооружения?
- Всерьез не занимался - не до этого было. Огромные коллективы работали над созданием новых атомных реакторов и подводных лодок. Гонка вооружений раскручивалась стремительно. Задачи утилизации считались не первоочередными, и решение их было, по сути, переложено на последующие поколения. То есть на нас, потому что дальше откладывать эту работу невозможно.
- Когда службы радиационного контроля обнаруживают где-нибудь несколько граммов радиоактивного вещества - это ЧП. А сколько предстоит утилизировать атомного топлива с подводных лодок?
- Ну точнее - не утилизировать, а выгрузить из реакторов, извлечь из временных хранилищ, перевезти на специальное предприятие и переработать. Десятки тонн находятся в субмаринах, стоящих у причалов, и десятки тонн - на береговых базах.
- Не проще ли в таком случае эти списанные лодки, впрочем, как и береговые базы, огородить, оставить на пару веков, пока радиоактивность не исчезнет сама собой?
- Совершенно неприемлемый вариант из-за опасности серьезнейших экологических катастроф. Расскажу только об одном ЧП, которое произошло в восьмидесятых годах. Речь идет о береговой базе, построенной несколько десятилетий назад на пустынном западном побережье Кольского полуострова в губе Андреева в районе Западной Лицы. База для временного хранения отработавшего ядерного топлива, твердых и жидких радиоактивных отходов занимает площадь 23 гектара. Здесь построены подземные емкости, заглубленные боксы, открытые площадки для контейнеров, глубокие бассейны. Одно из хранилищ бассейнового типа находилось в здании N 5. В феврале 1982-го специалисты обнаружили, что уровень воды в 60-метровых бетонных "ваннах", облицованных изнутри сталью, заметно снизился. Где-то нарушилась герметичность и металла, и бетона. Произошла коррозия чехлов, в которых хранилось топливо, - и радиоактивные вещества начали вымываться. Утечка воды составляла сначала 30 литров в сутки, потом - 100. Бетонирование подвальной части (закачали аж 600 кубов бетона) не помогло - течь увеличивалась...
Все топливо было перегружено с помощью специального крана в другие сооружения - блоки сухого хранения. Но до этого радиоактивная вода попала в грунт и в протекающий под зданием ручей, который через двадцать метров выходит на поверхность и впадает в залив. Во время той аварии в окружающую среду попали, как считают специалисты, радиоактивные вещества активностью около 1000 кюри. Провели ирригационные работы, используя финансовую помощь Норвегии, построили мощную стену в грунте, ручей отвели в сторону - словом, сделали максимум возможного, чтобы предотвратить развитие экологической катастрофы. Ручей стал чистым, мы перекрыли доступ радионуклидов в залив. Однако и сегодня немалая часть территории базы остается сильно загрязненной.
ДАЖЕ НЕ ЗНАЕМ, ЧТО ВНУТРИ
Многие наши иностранные партнеры всячески уходят от реального сотрудничества в тех случаях, когда речь идет об отработавшем ядерном топливе, опасаясь возможных инцидентов при работе. Но "ничегонеделание" может привести к страшным последствиям. На той же береговой базе в губе Андреева хранилища ни разу не ремонтировались за все сорок лет эксплуатации. Большинство сооружений находится в очень плохом состоянии. Мы даже порой не знаем, что там происходит внутри. Может быть, надо принимать экстренные меры? Чтобы вскрыть хранилище, необходимо построить многосложный дорогостоящий комплекс, включающий "горячие камеры", мощные краны и другую спецтехнику. На строительство комплекса потребуется несколько лет. Этим надо начинать заниматься, не откладывая, ибо потом затраты на ликвидацию возможной аварии окажутся неизмеримо выше. Речь, подчеркну, идет об опасности не только для будущих поколений, а для нас, нынешних землян.
На комплексную утилизацию, имея в виду подводные лодки, топливо и радиоактивные отходы на береговых базах, надводные корабли, суда атомного технологического обслуживания и очистку территорий, требуется примерно 4 миллиарда долларов. Россия пока может вкладывать в решение поставленной задачи 60-70 миллионов долларов в год (именно такие суммы и выделяются в последнее время). Большие надежды мы возлагаем на международное сотрудничество. В рамках инициативы "Глобальное партнерство", провозглашенной лидерами восьми ведущих государств в 2002-м, на утилизацию атомных подлодок, реабилитацию загрязненных территорий планируется ассигновать около 1,5 миллиарда долларов. Сейчас в этом проекте участвуют около 20 стран. Вклад России - 600 миллионов. В общей сложности получается более 2 миллиардов долларов. Но где взять еще столько же? Пока ответа на этот вопрос нет. А время не ждет.
С начала 2004-го мы уже утилизировали 18 атомных субмарин, в том числе за счет международной помощи - 5.
- Из обещанных полутора миллиардов долларов получены ли реальные деньги от зарубежных участников инициативы "Глобальное партнерство"?
- Начиная с 2002-го заключены контракты на 394 миллиона долларов (201 миллион выделила Россия, 193 миллиона - зарубежные партнеры). Надеюсь, что с каждым годом сумма будет увеличиваться.
Но есть здесь один весьма непростой момент. Дело в том, что большая часть выделенных средств до России не доходит и остается в стране-доноре в качестве оплаты за те или иные услуги: за сбор и обобщение информации, экспертизу и т.д. Мы четко показываем зарубежным партнерам, сколько денег получено, как они истрачены (вплоть до последнего цента), но далеко не все партнеры сообщают, сколько же средств было выделено вначале. Исключение составляет разве что Великобритания. Англичане сразу сказали: 80 процентов денег будет уходить в Россию, а 20 процентов - оставаться в Англии на оплату экспертов, проведение проверок. Конечно же, реализация подобных международных проектов должна быть максимально прозрачной. А то ведь порой львиная доля выделяемых средств "испаряется" на полпути. Например, как сообщала американская пресса, одна из проверок счетной палаты конгресса США показала: до 70 процентов ассигнованных средств оставалось в США, а до России доходило менее трети... Любые затяжки, когда речь идет о радиоактивных материалах, чрезвычайно опасны.
- Последний вопрос. Когда все-таки вырезанные из атомных субмарин и плавающие у причалов реакторные отсеки будут перевезены в более надежное место на суше?
- Довольно скоро. Американцы, к примеру, размещают реакторные отсеки в пустыне - в пунктах длительного хранения (ПДХ). Там уже находится около 120 реакторов с подлодок. Мы пока не имеем подобных площадок. Однако строительство двух аналогичных объектов ведется сейчас параллельно на Кольском полуострове и на Дальнем Востоке. На Кольском полуострове, в районе губы Сайда, создавать пункт длительного хранения помогает Германия. Это будет большая бетонная площадка - 200 метров в длину и 150 в ширину. Толщина гигантской бетонной плиты - три с лишним метра. Сверху будут проложены рельсы. Сюда и планируется доставлять плавучие блоки (как уже говорилось, стальная толща не пропускает радиацию). Эти конструкции необходимо хранить в течение 70 лет, прежде чем их можно будет отправить на переработку или захоронение.

Напечатать

Жизнь 00:01 / 20 Марта 2026 23238

Бульварный роман

История про школьных друзей, разъехавшихся из центра по разным окраинам Москвы

Андрей Гореловский

Труд

Этим карточкам почти 10 лет. Тверской бульвар, конец марта, воскресенье, дождичек с утра накрапывает — но он не раздражает. Что происходит в кадре? Ничего особенного, но история хорошая —...