Пожар войны - это понятие используется и в самом буквальном смысле. Страшно, например, когда горят нефтепромыслы. Чечня горит семь лет.
Огненные смерчи ввинчиваются в небо то в одном, то в другом районе республики. Люди с постоянным упрямством рискуют жизнью, подавляя огонь на скважинах, взорванных или подожженных. Это - "фонтанщики". Если полнее - бойцы Южно-Российской противофонтанной военизированной части (ЮРПВЧ).
Случалось, одновременно горело до 60 скважин. Это, конечно, не Кувейт, где после операции "Буря в пустыне" полыхали 600 фонтанов...
- Но для нашей страны это беспрецедентный масштаб, - говорит начальник части Георгий Руфф, участвовавший, между прочим, и в ликвидации кувейтских пожаров. - Когда мы начинали в Чечне, из аварийных скважин в сутки выбрасывалось около шести тысяч тонн нефти. Это при среднесуточном уровне добычи в три тысячи тонн...
К сказанному Руффом добавим: все-таки в Кувейте нефтяные фонтаны гасили после окончания боевых действий, а в Чечне чаще всего приходилось работать, что называется, меж двух огней: один - скважины, которые ежесекундно грозили взрывом, другой - боевики, которыми кишели горы.
На эту работу ушло свыше двух с половиной тысяч суток, проведенных в настоящем пекле.
Сергей Яценко, командир взвода, побывавший в огненных командировках семь раз, вспоминает о первой:
- Вряд ли стоит напоминать о том, что местное население неоднозначно относится к русским. Но приехали в поселок Горный Источник - центр нашей дислокации, как в лагерь тут же явились старейшины. Они просили нас погасить фонтан на 230-й скважине, отравлявший все живое уже полгода. Болели дети и женщины, гибли животные, над домами висело черное марево.
Старики принесли угощение, но, главное, гарантировали, что с голов русских специалистов не упадет и волоска. Слово сдержали, хотя, скорее всего, здесь правил бал случай. Ведь скважина - рядом с Грозным, где не прекращались бои. Сна-ряды "ходили по головам", ни одной ночи без перестрелок.
А скважина - подарок добытчикам: дебит до 400 тонн прекрасной нефти в сутки. Но кто-то ее подорвал: то ли наши вертушечники случайно зацепили, то ли боевики начинили взрывчаткой, то ли не поделили "черное золото" местные мафиози. Ситуация в чем-то была даже анекдотичной. Чеченские нефтяники называли скважины не по номерам, как принято, а по именам "хозяев": масхадовская, хаттабовская, басаевская - словом, весь генералитет "независимой Ичкерии". Вокруг гнездились мини-заводики, гнавшие горючее, как самогон. Чуть что - "нефтедельцы" пускали друг другу красного петуха. А расхлебывали огненную кашу они - фонтанщики.
Полыхнула и 230-я огромной свечой, метров под семьдесят. Температура у устья скважины, точнее у кратера (по аналогии с вулканом) - градусов 600-700. Заметим, костюм для краткосрочной работы в огне рассчитан на 600, и если зазеваешься, горит, как миленький.
Стоит сказать, что фонтанщики - не пожарные в прямом смысле слова. Пожарных из "Грознефтегаза" им придают для создания водных завес. Вот под этими зонтиками фонтанщики и пробиваются к устьям. Главное - укротить фонтан, сохранив оборудование, чтобы скважину можно было вновь запустить.
Но с 230-й "договориться по-хорошему" не удалось. Представьте себе огромную полусферу из кипящего шлама на месте сгоревшей вышки. В ней десятки от-верстий, через которые бьют языки огня. В разведку поочередно ходили командир отделения Валерий Сидоров (первым в огонь идет командир), потом Владислав Трофименко, Игорь Бактиозин, Сергей Яценко. Пробовали расчистить устье - не получилось, оказалась бессильной спецтехника. Обратились за помощью к танкистам.
Есть такой способ подавления фонтанов, когда неподдающаяся запор-ная арматура отстреливается с помощью артиллерии. Меткость тут должна быть филигранной. На самом мощном фонтане прошлого века - знаменитой Тенгизской скважине с суточным дебитом 4000 тонн, где пламя бушевало больше года, танкисты били по задвижкам раз сто. В нашем случае юный лейтенант накрыл цель с седьмого выстрела при почти нулевой видимости. Только после этого удалось навести на устье трехтонный превентор. Все! Горлышко бутылки, из которой вырвался огненный джинн, закрылось.
Однако такой исход - все же исключение. Только на четырех аварийных скважинах из 108, возвращенных фонтанщиками к жизни, прибегали к отстрелам.
Ну а каков "обычный" случай? Это вопрос - что называть "обычным". Скажем, фонтан на 4-й скважине Петропавловской площади. Они бились с ним 93 дня. Именно дня - время в Чечне регулирует комендантский час, и ночью работать запрещено. Шли в огонь, когда температура воздуха в тени превышала 40 градусов. Приплюсуйте к ним те 700, что держались на устье. Река огня. Медсестра, обслуживавшая их, не скрывала слез, когда отдирала с лиц шерстяные маски вместе с кожей. В медицинских журналах появились записи, поразившие опытных врачей: давление в таком пекле падало у бойцов до критической отметки 60/80. Но смерч, рев которого слышался за сто кило-метров, в конце концов был укрощен... А их подняли по тревоге - на новый объект.
Написал "подняли по тревоге", а ведь это их обычный режим.
Даже на собственной свадьбе или крестинах сына фонтанщик должен быть готов к немедленному отъезду. Дома у каждого тревожный чемоданчик, на работе - рюкзак со спецкостюмом. Есть тревожные "чемоданчики" и потяжелей - контейнеры с аварийным оборудованием, некоторые весят больше тонны. Зацепил краном - и вперед!
Уникальность профессии накладывает отпечаток на все в их жизни. Это действительно отлично подготовленные специалисты, смелые парни, прошедшие огонь и воду, потому что воюют и с той, и с другой стихией. При отряде создан водолазный взвод, которым коман-дует уже знакомый нам Сергей Яценко. Ребята балагурят: в Чечне на-жарится, а здесь отмокает. Смех смехом, а во время январского павод-ка, наделавшего много бед, водолазы Олег Могилин и Александр Киселев во главе со своим командиром спасли несколько человек, предотвратили разлив нефти на четырнадцати затопленных скважинах. Шли к ним по горло в ледяной воде, ломая лед грудью, что запрещено инструкцией. Но что инструкции, когда в опас-ности жизнь людей?
А насчет медных труб... Фактически они несут вахту на передовой. Там, в Чечне, да и здесь, дома, где за ними закреплено 5 949 скважин. Бронежилетов им, правда, не выдают, оружия тоже. "Боевых" тоже почему-то не платили. Наградные документы на первую группу отличившихся ходят по инстанциям уже два года. На вторую группу фонтанщиков, тоже прошедших войну, - со дня 10-летнего юбилея части, который был в январе. Хотя есть все же одна памятная награда. Десять сырных чеченских лепешек, которые принесли им местные жители после того, как они укротили бешеный петропавловский фонтан...
Главный инженер части Василий Кисловский говорит об уникальном опыте, наработанном в Чечне, как о главном достижении:
- За все эти годы - надо бы постучать по дереву - мы не понесли потерь. А ведь ни одна из существующих инструкций к условиям Чечни не подхо-дила, все пришлось переписывать заново. Научились действовать автономно. Урок впрок - это очень хорошо.
- А что плохо?
- Плохо то, что ко многим скважинам в Чечне приходится возвращаться. Бухгалтерия такая: скважин, на которых нам довелось работать, - 61, погашенных - 108. Только подавим - опять взорвут или подожгут.
Так что до последней командировки на войну им, наверное, еще не близко. Там сейчас работает Грозненский отряд, которым командует Муса Эскерханов, но самому ему воевать с фонтанами нелегко. Поэтому наготове тревожные чемоданчики...
16:16
Знак качества от WBA
12:24
1737 АЗС для Pulsar
