Труд: Павел Грачев: «Мой голос против войны был единственным»

Главная Жизнь Политика 00:51 11 Декабря 2009 8752

Павел Грачев: «Мой голос против войны был единственным»

Бывший министр обороны РФ Павел Грачев считает первую чеченскую войну ошибкой

Напечатать

— В каких условиях готовился ввод войск в Чечню в декабре 1994 года?

— Следует вспомнить, что серьезные проблемы с Чечней у российского руководства появились не в декабре 1994 года, а намного раньше. Еще в сентябре 1991 года в Грозном произошел вооруженный переворот. После чего и была провозглашена «суверенная республика Ичкерия», президентом которой стал генерал-майор Джохар Дудаев. В итоге Россия получила на Северном Кавказе чрезвычайно проблемный регион.

— Как реагировал на это Кремль?

— Была выбрана тактика выжидания. Мол, пусть они там перебесятся, поймут, что без России все равно никуда не деться, и попросятся обратно. Вести серьезных переговоров с Дудаевым никто в российском руководстве не хотел, потому что это считалось унизительным.

— Когда Дудаева стали воспринимать всерьез?

— Протрезвление наступило лишь после того, как Дудаев объявил, что вся находящаяся в республике военная техника и все оружие являются собственностью Ичкерии. Борис Ельцин срочно созвал заседание Совета безопасности, на котором было принято решение вывести из Чечни вооружение. Но как? Никакого плана, как действовать в сложившейся ситуации, не было. Звучали только рассуждения о том, что проблему надо решать политическими методами.

— Кто в итоге общался с Дудаевым?

— Предлагалось сделать ответственным за «приручение» Дудаева тогдашнего вице-президента России Александра Руцкого, ведь они вместе воевали в Афганистане. Руцкой действительно один раз съездил в Чечню, сразу со всеми там разругался и ушел заниматься сельским хозяйством. А официальным переговорщиком с Дудаевым сделали меня.

— Но вы ведь тоже считались боевым побратимом генерала Дудаева на афганской войне.

— В Афганистане мы пересекались всего пару раз на штабных совещаниях. Личных отношений между нами не было, но я был наслышан о нем как о грамотном офицере. Напомню, что в Афганистане Дудаев прославился как главный разработчик ковровых бомбежек и был за это награжден орденом Боевого Красного Знамени.

— Какое впечатление произвел на вас Дудаев?

— Всего до начала войны я встречался с ним трижды. Во время наших встреч мы разговаривали по-военному, без дипломатии. Кстати, во время моей первой поездки в Чечню в ноябре 1991 года Дудаев принимал меня в своем доме в Грозном на улице Шекспира. Там я впервые увидел людей, о которых позже узнала вся страна: Басаева, Закаева, Яндарбиева, Масхадова. Все с бородами и в папахах. Мне показалось тогда, что договариваться с ними было бесполезно.

— Какой главный вопрос был на переговорах с Дудаевым?

— Это оружие и техника. В Грозном еще с советских времен был огромный склад вооружений: танки, артиллерия, реактивные залповые установки «Град», переносные зенитно-ракетные комплексы «Стрела», стрелковое оружие всех типов. Всего свыше 50 тысяч единиц. Плюс 265 самолетов и вертолетов, включая и истребители МиГ-17. Дудаев сразу же заявил, что ничего из этого вывезти не позволит. Тем не менее почти всю тяжелую технику нам удалось перегнать в Дагестан. А стрелковое оружие, к сожалению, осталось у дудаевцев. Как и авиация, но вся она была уничтожена нами в первый же день войны прямо на аэродромах.

— Что вы докладывали Борису Ельцину?

— Решающим было заседание Совбеза 29 ноября 1994 года. Докладчиком на нем был министр по делам национальностей Николай Егоров. Он заявил, что в Чечне необходимо провести военную операцию, что 70% чеченцев только и ждут, когда к ним войдет Российская армия, и будут от радости, как он выразился, посыпать нашим солдатам дорогу мукой. Остальные 30% чеченцев, по мнению Егорова, были настроены нейтрально.

После него слово предоставили мне. Я сказал, что встретят нас в Чечне не мукой, а пулями. И если уж вводить войска, то не сейчас, под зиму, а хотя бы подождать до весны. Ельцин сидел бледный, я до сих пор считаю, что он не хотел войны. Мой голос против начала войны тогда был единственным. Ситуацию переломил тогдашний премьер Виктор Черномырдин, который выступал сразу после меня и заявил, что Грачев не владеет обстановкой и меня надо снять за нерешительность с должности министра обороны. Остальные члены Совета безопасности или поддакивали, или промолчали. Сам же Ельцин при голосовании воздержался, но все же дал мне распоряжение в десятидневный срок подготовить ввод войск в Чечню.

— Но вы ведь могли отказаться, добровольно подать в знак протеста в отставку.

— Мог бы. Но я посчитал, что нельзя бросать армию в такой момент, что это будет предательством.

— Как урок вы вынесли из чеченской кампании?

— Самой главной ошибкой я считаю то, что после того, как Дудаев взял власть в Чечне, его так ни разу не пригласили в Кремль. Его это страшно уязвляло. Я думаю, что с ним все-таки можно было договориться, найти какие-то компромиссы и избежать большого кровопролития.

Напечатать

Жизнь 00:01 / 20 Марта 2026 16438

Бульварный роман

История про школьных друзей, разъехавшихся из центра по разным окраинам Москвы

Андрей Гореловский

Труд

Этим карточкам почти 10 лет. Тверской бульвар, конец марта, воскресенье, дождичек с утра накрапывает — но он не раздражает. Что происходит в кадре? Ничего особенного, но история хорошая —...