Труд: БОЛЬНИЦА - ДОМ, МЕДСЕСТРЫ

Главная Жизнь 01:01 12 Января 2006 176

БОЛЬНИЦА - ДОМ, МЕДСЕСТРЫ - МАМЫ

Встречает меня заместитель главного врача больницы Нелля Батакова и предупреждает кого-то по внутреннему телефону: "Корреспондент приехал по поводу нашей Юльки". Заведующая инфекционным отделением Ольга Пиянзова отмыкает закрытую на крючок дверь в палату.

Карпов Вадим

Напечатать

- Ты что подаришь? Дай блокнот...
И с хитринкой заглядывает мне в глаза. Тут же начинает демонстрировать свои способности. Стремительно вскакивает на высокий подоконник, также ловко спрыгивает. Бегает по палате, по пути забирается на кровать, рвет какую-то детскую книжку.
- Надо бы челочку Юле подстричь, смотри, как волосы отросли, - между делом говорит Ольга Юрьевна.
А девочка уже снова на подоконнике, потом на полу. На несколько секунд остановилась и начинает громко считать.
- Раз, два, три, четыре...
И так до пятнадцати, не сбившись.
- Сосчитай, сколько здесь нас?
- Раз, два...
И опять не ошиблась Юля.
- Хочу буквы писать. И гулять люблю. Сегодня в лес ходили, шишки подобрали. И на качелях были.
Юля ведет меня в подсобку, где хранится ее одежда. Гардероб на все случаи детской жизни. На стенке висят две шубки, курточка, платьица, ворох рубашек, маечек, ботинки, валенки... Все, что собрали больничные врачи и медсестры.
- Юля девочка резкая, с характером, - добавляет Ольга Юрьевна. - Бывает агрессивной. Может и игрушкой запустить, если замечание не понравится. Это мамины гены. Но с возрастом становится спокойнее. Любит слушать сказки. Но книжки рвет. Очень нравится рисовать: в последнее время занимается с акварельными красками. И, как обезьянка, везде лазит - ловкая, цепкая, руки сильные. Окна зарешетили и стол убрали, чтобы до форточки не добралась. Стул приносят в палату, когда кормят девочку.
...Мать ее бросила в роддоме, как только узнала, что у девочки ВИЧ-инфекция, которой сама же и наградила девочку. Родительница та еще: пьет, курит, наркоманка с многолетним стажем, у нее туберкулез, не работает... На вторые сутки после рождения девочка стала беспокойной, началась своего рода "ломка": крошечный организм перестал получать наркотическую отраву от матери.
Приютили новорожденную в инфекционном отделении городской больницы. Врачи выделили ей отдельную палату. Нарекли Юлей, почему - никто не помнит, было это ведь пять лет назад... С тех пор девочка так и живет на своих больничных десяти квадратных метрах, которые ей стали родным домом.
В больничной выписке совсем короткие записи.
"Ф. И. О. Никулина Юлия Андреевна. Дата рождения: 18.ХI.2000 г. Адрес: г. Североуральск, ул. Ленина, 30. Центральная городская больница. Инфекционное отделение. Грудное вскармливание... (Здесь понятный прочерк. - В.К.) Диагноз ВИЧ-инфекция подтвержден. Социально-бытовой статус: живет без попечения родителей".
- Поначалу, - вспоминает Ольга Юрьевна, - девочка произносила слово "мама": "Она ко мне скоро придет". Теперь это слово ушло.
Но ребенок есть ребенок, и ему нужна любовь.
- Подойдет поближе и тихо говорит: "Полюби меня", - добавляет старшая медсестра Елена Тихомирова. - Поцелуешь ее, приласкаешь - она вся дрожит от радости.
- Или сама вдруг подбежит, - рассказывает санитарка Лидия Воронцова, - всю меня расцелует.
- А сама мать приходила ее проведать?
- Ни разу, - отвечает заведующая отделением Ольга Пиянзова. - И слава богу. Даже никогда ни у кого не спрашивала о своем ребенке, будто его и нет. А живет рядом с больницей - через два дома. Как-то летом, когда с девочкой гуляли на улице, подошел, как всегда в подпитии, отец (он сидел в тюрьме, когда мать рожала): "Это моя дочь..." Развернулся и ушел.
Палату закрывают, чтобы девочка не выбежала. И за тем, что происходит в отделении, Юля наблюдает через большое окно, выходящее в коридор. Встает на подоконник, прижимается носом к стеклу... Научилась определять по шагам, кто подходит к палате. Кричит, из-за двери: "Людмила Петровна, это ты на смену пришла? Иди ко мне". Особенно выделяет медсестру Марину Коптякову. Та говорит: "Я бы взяла Юлю, если бы замужем была и получала побольше".
Если других пациентов в отделении нет, то девочку выпускают в коридор, где она носится метеором. Выводят гулять в больничный дворик - врачи или медсестры, кто посвободнее. Выходят, когда больные на процедурах На час-полтора, если погода позволяет. Иногда, соскучившись, девочка начинает в дверь колотить: "Выпустите меня!" Однажды даже стекло разбила. А как выпустить, если рядом инфекционные больные?
- Насколько девочка опасна для окружающих?
- Разве что кого-нибудь укусит, - объясняет старшая медсестра отделения Нина Романова. - И при этом ее кровь попадет в рану. Только тогда...
Но материнская зараза в Юле то и дело дает о себе знать. В прошлом году начались кровотечения из носа. Срочно анализы: в крови резко снизилось количество тромбоцитов. И эти показатели месяц от месяца ухудшались, нарушилась свертываемость крови. Специалисты назначили антивирусную терапию. Лекарства помогли - кровотечения стали значительно реже - раз в три месяца...
Питается Юля как все. Рацион провинциальной больницы - каша, компоты. Но сотрудники свою коллективную дочку подкармливают. Приносят из дому кто что может.
- Летом обязательно покупали огурцы, клубнику, помидоры, - рассказывает медсестра Нина Николаевна. - Что себе, то и ей. Кашу она не очень жалует, а вот бутерброды с колбасой и сыром - это да. И соленые огурцы. Яблоки не очень ест - надоели. А йогурты только давай. Наша медсестра Эрна Вяткина ей специально морс варит. Конечно, кефир, творог обязательно даем. На недавнее Юлино пятилетие я ей пирог заказала с абрикосовым повидлом. Вместе сбросились, кто по 10, кто по 20 рублей. Нарядили Юлю...
Так и отметили всем инфекционным отделением праздник девочки. Все это непросто. У рядовой медсестры заработок 2000 рублей - это после того, как в октябре добавили. У старшей (со всеми надбавками - инфекционными и уральскими) - 3500. Ставка заведующей - 3200.
А как вообще быть в ситуации Юли?
- В России, - делится заместитель главного врача Нелля Батакова, - только один специализированный детский дом для таких, как она. Где-то возле Санкт-Петербурга. Мы хотели туда пристроить нашу девочку, когда ей было четыре годика. Собрали документы, выбили место - на всю Свердловскую область давали только два. Выяснилось, что опоздали: в тот детский дом принимают ребятишек не старше трех лет. Взять девочку в семью желающих не находится.
...Проблема эта - всероссийского масштаба. В стране, по некоторым оценкам, порядка 20 тысяч ВИЧ-инфицированных брошенных детей. А усыновленных - единицы. Да что говорить про больных малышей, если растет число здоровых сирот при живых родителях? В одной только детской больнице Североуральска сейчас одиннадцать отказных малышей. Такого никогда не было.
- Надо заставлять родителей ВИЧ-инфицированных детей, - предлагает свой вариант решения проблемы старшая медсестра Нина Романова, - работать и зарабатывать на их содержание. Ведь за роды мать Юли не забыла получить положенные ей пять тысяч рублей...
- Как только можно заставить, я не знаю, - вздыхает Нина Николаевна... - И запретить таким рожать нельзя: нет такого закона. Если бы мать Юли во время беременности занималась профилактическим лечением, то у нее вполне мог бы родиться здоровый ребенок.
Опять мои собеседницы повздыхали. Им же приходится думать и о дальнейшей судьбе Юли. Через год школа. Как быть?
- В принципе есть письмо министра общего и профессионального образования области В. Нестерова, - делится Нелля Батакова, - где прямо говорится, чтобы таких детей, как Юля, принимали в обычные общеобразовательные учреждения. С этим документом мы обращались в отдел опекунства и попечительства при мэрии, чтобы помогли с Юлей. Но отдел не смог договориться ни с одной школой-интернатом. Письмо же не приказ, а пожелание. В школах, так же, как и в детских садах, не хотят лишних хлопот. Если бы Юля жила в семье, она бы смогла спокойно учиться: данные о болезни - врачебная тайна.
Вроде бы дал согласие принять Юлю в школу женский монастырь возле Екатеринбурга. Врачи узнавали - есть там и хор, и кружки. Все то, что их девочке как раз и надо. Спросили Юлю: "Будешь учиться, но только при этом в длинном платьице ходить?" - "Согласна".
Есть еще вариант, когда учителя будут приходить в больницу и заниматься с Юлей в инфекционном отделении. А потом, когда девочка вырастет? В больнице и тогда не собираются отказываться от своей "дочки".
- Конечно, с работой ей будет трудно, - уже сейчас переживает Нелля Батакова. - В нашем городе только одни бокситовые шахты, все остальное развалилось. А на шахте здоровье нужно иметь.
- А сколько вообще отпущено Юле?
- Одному Богу известно...
... Звонка в квартире не было. Постучал в разбитую дверь. Открыла мне, дымя папиросой, Оксана Никулина, мать Юли.
- Почему вы именно ко мне пришли? - с места в карьер набросилась на меня женщина. - В том году оставляли в роддоме и других детей.
- Вы-то почему бросили девочку?
- Не хотела забирать, и все. Мое дело.
Ответила так, как будто речь шла о какой-нибудь вещи.
- Но могли бы вообще не рожать...
- Некогда мне было. Нужно документы собирать, чтобы сделать аборт. Деньги иметь на анализы. Откуда? Я тогда работу потеряла - на вокзале дворником вкалывала. Кстати, на хорошем счету была. А куда еще устроиться при туберкулезе и ВИЧ?
- А Юля славная, могли бы хоть проведать...
- Не хочу. А вообще у меня четверо детей, - вызывающе улыбнулась Оксана. - И все от разных сожителей. Сашка старший, ему 16. Сейчас сидит за кражу. Юля... Ксения - ей два годика. И еще девочка есть...
Господи, помоги этим детям!

Напечатать

Жизнь 16:00 / 19 Февраля 2026 20092

Маска равнодушия и негативный контент

О чем на самом деле вопиет убийство ребенка из многодетной семьи?

Ирина Смирнова, Санкт-Петербург

Как внезапно выяснилось, в школу Паша не ходил: мать пыталась записать его, но не успела

Жителей Петербурга потрясло убийство девятилетнего Паши Тифитулина 38-летним педофилом Петром Жилкиным. Многие восприняли эту беду как свою личную. Сотрудники полиции, спасательные службы, волонтеры «ЛизаАлерт» и просто неравнодушные...