Труд: СПИНА КАК ФАКТОР РИСКА

Главная Жизнь 01:01 15 Декабря 2000 189

СПИНА КАК ФАКТОР РИСКА

Дмитрий Николаевич ДЗУКАЕВ возглавляет нейрохирургическое отделение 67-й московской больницы. Основную массу пациентов сюда привозит "скорая" - с травмами позвоночника, с черепно-мозговыми и травмами периферических нервов. "Мне доводилось бывать в аналоги

Ганеева Ольга

Напечатать

- Если говорить о травме позвоночника с повреждением спинного мозга, то ясно одно: чем быстрее оказана помощь, тем больше шансов у человека не превратиться в инвалида, не остаться парализованным до конца дней. Это настоящая трагедия, когда молодой человек - а травмы чаще настигают молодых - в один момент становится недвижимым. И тут мы должны решить два вопроса: будет ли человек жить? Сможет ли вернуться к нормальной, активной жизни?
- Для молодого человека второй вопрос не менее значителен, чем первый?
- Да. Особое страдание этих пациентов в том, что они находятся в ясном сознании, могут логично рассуждать - и осознают свою полную беспомощность. Здесь все происходит в секунду - вчера еще он бегал и играл в футбол, а сегодня - полностью зависим от того, кто подойдет к нему, даст попить, повернет на бок. Это - тяжелейшая психологическая травма, - люди часто говорят, что не хотят жить...
- Что в силах сделать врач, чтобы человек не впал в беспросветность?
- Хирург должен оперировать немедленно. К сожалению, бывают ситуации, когда мы запаздываем. Есть потенциальная возможность уберечь человека от полной инвалидности, а мы не можем этого сделать - по причинам, от нас не зависящим.
- Что же мешает нейрохирургу мирового класса провести операцию?
- Ответ настолько банален, что, кажется, уже никого не трогает. В конечном счете все опять упирается в финансы. У нас под руками должен быть необходимый комплект инструментария для позвоночника - ибо операция должна быть сделана в первые часы. Ведь при переломе позвоночника происходит сдавливание спинного мозга, и в результате - паралич. Чтобы срочно оказать помощь, должны быть наготове нужные препараты. А мы порой говорим родственникам: надо бы найти это лекарство, может, в московских аптеках, а может, - в другом городе или в другой стране. А время уходит. И шансы на спасение - тоже.
- Конкретно: в отделении вообще нет нужных инструментов? Или их недостаточно для всех больных?
- Бывает по-разному. Полного набора инструментов и фиксаторов нет, я думаю, ни в одной больнице, даже в крупной клинике - весь комплект оборудования стоит десятки тысяч долларов. Поэтому фирмы, производящие инструментарий, бесплатно предоставляют врачам возможность им пользоваться.
- С трудом верится в такое бескорыстие.
- Правильно. Весь фокус в том, что инструменты они дали, а имплантируемую часть, ту, что остается внутри позвоночного столба, родственникам больного приходится покупать самим. Стоит она от 500 до 1500 долларов.
- У пациента нет денег - что тогда?
- Тогда начинаются острые проблемы. Ведь к нам привозят людей с улицы, порой из самых социальных низов. Что делать? И вот мы начинаем, извините, изощряться. Разбиваем операцию на два этапа: сначала убираем отломки, которые сдавливают позвонки, но не фиксируем - нечем. И больной лежит у нас ровно, на спине, практически без движения, пока мы изыскиваем возможность довести операцию до конца. Где-то мы сделаем аналоги, скопируем винт, что-то закажем на заводе. Бывает и так, что приходится просто ждать, когда позвонки сами срастутся между собой - и к человеку вернется опорная функция.
- И каким путем приходится идти чаще?
- Используем, поверьте, все пути. Иногда, зная, как мы работаем, выручает производитель - дает нам на две-три операции свои конструкции и инструменты. Помню, одна из французских фирм лет шесть назад привезла своего хирурга на показательную операцию. А я возьми да и предложи им: давайте и мы сделаем операцию вашим инструментом. Они с некоторым удивлением согласились. И мы сделали тогда несколько бесплатных операций.
- Скажите, доктор, с какими травмами чаще всего привозят к вам людей?
- Очень много "шейников" (травма шейного отдела позвоночника). Каждое лето через наше отделение проходят примерно 20 молодых парней - ныряльщиков, оставшихся на всю жизнь парализованными. У нас лечились мастера спорта по прыжкам в воду, люди, тысячи раз совершавшие прыжки, - и вот один, трагический, перечеркивает все...
- И даже операция не возвращает им подвижность?
- Когда речь идет о полном повреждении спинного мозга, никто в мире ничего сделать не сможет.
- А жертвы автомобильных аварий - их разве меньше?
- Не меньше, конечно. После автоаварий поступают люди с так называемой хлыстовой травмой: при столкновении, особенно лобовом или при ударе сзади, происходит резкое сгибание и разгибание в шейном отделе. Но, согласитесь, аварии - автомобильные или мотоциклетные - будут всегда, люди не откажутся от автомобиля. А вот ныряльщики - та часть человечества, которую можно - и нужно! - предупредить. Тысячу раз надо повторить - хоть с телеэкранов, хоть со страниц газет: не прыгайте в воду, если точно не знаете глубины, не ныряйте там, где не исследовано дно. Расплатой за риск может стать неподвижность.
- А расплатой за комфортную жизнь может стать остеохондроз?
- Да. Причем иногда, после неправильного лечения, решать проблему приходится хирургически. У меня были пациенты, которые поступали после мануальной терапии. Были и те, которых после активных занятий в спортивных центрах привозили на операцию - сами они идти уже не могли. Но продолжали говорить: "Не надо мне операции. Буду ходить на костылях!"
- Боялись?
- Не верили. Потому что в поликлинике параллельно с ним лечились люди после операции, которым она, в сущности, не помогла. Почему? Сделана была не профессионально. Чтобы этого не было, пациент сам должен знать, когда, куда и с какой болью надо идти.
- Вот и давайте займемся ликбезом. Итак, у человека заболела спина - резко скрутило беднягу или донимает постоянная ноющая боль. Его действия?
- Не начинать с просмотра многоликой рекламы, не бежать к новоявленным целителям. К примеру, читаем в газете: "Больной пять лет был парализован - и вот, после лечения в нашей клинике сделал первые шаги". Самое удивительное, что здесь - все правда. Но никто не спешит объяснить, что встал больной в специальных упорах, что ноги его были зафиксированы в коленях, что сделал он несколько шагов - и все. Как был человек в окружении нескольких самоотверженных родственников, так и остался. И вот - беззастенчивая шумиха...
- Но теперь в эту клинику пойдут делать "первые шаги" многие люди с деньгами.
- Правильно. Так вот человек, у которого болит спина, в первую очередь должен проконсультироваться с врачом, лучше - с нейрохирургом, сделать магнитно-резонансную томографию. Определив причину боли, врач решает: нужна ли операция или можно обойтись специальной гимнастикой, слегка или достаточно серьезно изменить образ жизни.
- Например?
- Встать, в конце концов, из-за компьютера, детям - из-за парты, размяться, поделать легкую гимнастику. Остеохондроз развивается от постоянной хронической нагрузки на диск позвоночника, от "неправильного" поднятия тяжестей, от лени - болезни цивилизации... В то же время хотел бы предостеречь тех, кто занимается "большим" спортом - перегрузки повышают риск заболеваний позвоночника. Все хорошо в меру.
- Скажите, Дмитрий Николаевич, о чем говорит опыт ваших западных коллег - как там устроены центры реабилитации людей, скованных таким тяжелым недугом?
- Там никому не придет в голову предлагать парализованному человеку сделать "пять рекламных шагов". Но будет сделано все, чтобы каждый чувствовал себя нужным - и не только семье, обществу. Если, допустим, у человека работают только руки - надо устроить его за компьютером, работает только кисть - научить его самостоятельно одеваться. А кнопки телефонного аппарата будут устроены так, чтобы он сам мог позвонить. Там инвалиды играют в колясках в баскетбол, в теннис, путешествуют - активно участвуют в жизни, одним словом. И, представьте себе, чувствуют себя зачастую достаточно счастливыми.

Жизнь 00:21 / 04 Сентября 2026 13500

Им просто хотелось посмотреть, что такое смерть

Преступность среди детей и подростков растет и молодеет

Ирина Смирнова, Санкт-Петербург

Труд

В 2025-м в городе на Неве подростковая преступность выросла сразу на 45%: 607 преступлений против 413 годом ранее. Резко увеличилось количество тяжких и особо тяжких криминальных деяний — со 188 до 318....