Труд: Татьяна Миткова: Меня увлекла жизнь в стиле джаз

Главная Культура 00:08 18 Ноября 2016 3938

Татьяна Миткова: Меня увлекла жизнь в стиле джаз

Знаменитая журналистка согласилась побеседовать с корреспондентом «Труда» о документальном фильме «Олег Лундстрем. Жизнь в стиле джаз»

Александр Славуцкий

Напечатать

19 ноября на НТВ в цикле «НТВ-видение» состоится премьера документального фильма «Олег Лундстрем. Жизнь в стиле джаз». Про замечательного музыканта, основавшего самый знаменитый в нашем отечестве биг-бенд, за долголетнюю творческую активность попавший в Книгу рекордов Гиннесса, в ленте рассказывает известная журналистка, лицо канала Татьяна Миткова. По этому поводу Татьяна Ростиславовна – главный редактор информационной службы канала с 2001 года, уже два года в эфире не появляющаяся и интервью практически не дающая, – согласилась побеседовать с корреспондентом «Труда».

— Татьяна, вообще-то мы вас знаем прежде всего как специалиста по информационной журналистике. И вдруг проект из совсем другой сферы...

— Он возник неожиданно для меня самой. Ко мне обратились продюсер одной крупной производящей телевизионной компании и племянник Олега Лундстрема Леонид. Их предложение участвовать в съемках фильма об Олеге Леонидовиче сперва удивило: почему именно я? Но встреча с ними и их рассказ тут же переубедили, одолели мои сомнения. Ведь речь об истории нашей культуры, помнить которую я всегда считала очень важным. В конце концов, это ведь и есть история нашего государства.

— Встречались ли вы когда-либо с самим Олегом Леонидовичем?

— К сожалению, нет. Хотя, наверное, могли бы. Он ушел из жизни в 2005-м, к тому времени я уже довольно долго работала на телевидении, да и общих знакомых у нас немало. У меня ведь есть и музыкальное образование. Но джаз никогда не был в моих приоритетах. И в джазовые кафе — «Молодежное», «Аэл-иту», «Синюю птицу» — я не ходила. По-настоящему открыла для себя это прекрасное искусство в ходе подготовки к съемкам фильма.

— Не опасаетесь, что аудитория НТВ, привыкшая видеть вас в совсем других сюжетах, не примет это ваше новое увлечение и встретит фильм прохладно?

— Это, наверное, вопрос в большей степени к руководству канала. Они же этот проект взяли. Не думаю, что из стремления заработать высокие цифры рейтинга. Подобные фильмы имеют на НТВ не столь широкую аудиторию, но все-таки она существует. И мне кажется знаковым, что НТВ обратился именно к этой теме. Это же фильм не только о музыканте Олеге Лундстреме, но и об эпохе, в которой он жил и творил.

Фото: Globallookpress.com

Фильм о музыке, которая была под запретом, но ее подлинных энтузиастов это не остановило, и они в конце концов завоевали признание на родине, и даже прославили нашу страну своими гастролями в США и Европе.

— Волнение накануне премьеры испытываете?

— Конечно! Я 20 лет отработала в прямом эфире новостей, но все равно перед каждым выпуском волновалась, а тут совершенно иной жанр, в котором я пробовала свои силы очень давно и не для отечественного эфира, а для зарубежного. Я уже два года не работаю в прямом эфире, но перед съемками тоже волновалась. Должна вам сказать, что если ведущий, каким бы опытным он ни был, не волнуется перед камерой, то все, значит, с этой работой ему пора заканчивать. То же самое вам скажет любой актер, даже самый знаменитый. Волнение перед выходом на сцену или в эфир — это важный атрибут профессии.

— Ваш фильм снимался в Москве, Казани, Зеленодольске, городах Китая...

— А еще в США — в Нью-Йорке и главным образом в Канзас-Сити, одном из центров американского джаза 1920-1940-х. Собственно, таким же этот город остается и сейчас. Мы там встретились с уникальной, фантастической джазовой певицей Деборой Браун. С ней оркестр Олега Лундстрема выступал еще во время своих первых гастролей по США. Мы с Деборой записали интервью в замечательном Музее джаза, затем ходили по ее любимым местам Канзас-Сити — невзрачным на первый взгляд кабачкам, но с таким духом настоящей американской глубинки! Были и в джазовом клубе, где она пела в очередь с молодой джазовой певицей, которая уже считается местной звездочкой, но контраст между ними был разительный. Притом что Деборе больше 70 лет!

— А Новый Орлеан, где джаз возник, посетили?

— К сожалению, не было такой возможности. Все-таки съемки фильма — это достаточно дорогое удовольствие, поэтому приходилось четко выбирать объекты и отсеивать все лишнее. Представьте: за пять командировочных дней в Америке у нас было восемь перелетов. А еще надо было оставить резерв на посещение Казани и Шанхая.

— И как вам Шанхай?

— Я первый раз была в Китае. Очень сложно адаптироваться к непрерывному движению на улице. Но, конечно, это очень интересная страна. Находясь там, ощущаешь, что это отдельная планета, им по большому счету никто другой не нужен. У них все свое: мясо, овощи, одежда, электроника, фрукты, молоко, йогурты, мебель, автомобили. За все время пребывания там я только однажды увидела лампочку у себя в номере, сделанную не в Китае. Все остальное — made in Сhina.

Шанхай чем-то напоминает Нью-Йорк. Там и сегодня есть кварталы в старокитайском стиле, но их постепенно сносят, чтобы построить небоскребы. Мы застали, наверное, последние месяцы существования одного такого квартала в центре города.

Там находится барахолка, на которой мы сумели отыскать работающий патефон, а вот старых виниловых пластинок уже не было. В том же районе пытались найти магазинчик, в который когда-то зашел Олег Лундстрем и купил там пластинку Дюка Эллингтона. С чего, собственно, и началась его любовь к джазу. Улицу мы нашли, но магазинчика на ней уже не было.

— Жаль.

— Да, жаль, но это нормально. Вся жизнь состоит из движения, из перемен. Но воспоминания-то остаются с нами. Каждый из нас носит внутри то, что он хотел бы носить. А руины, камни... Ну, тогда давайте будем жить среди этих руин и камней, а то и в пещерах, в которых жили наши предки. Я, например, за вещи не цепляюсь и потому ощущаю себя достаточно свободным человеком. Из старого дорожу не предметами, не материальным, а людскими отношениями.

— И что, удалось вам найти в Китае людей, помнящих Олега Лундстрема?

— Конечно, мы таких встречали, даже были в знаменитом зале, где выступал оркестр Лундстрема. В Шанхае замечательные джазовые клубы. Мы оказались в одном из них, с говорящим названием Cotton Club. Представьте, на сцене выступает комбо (камерный коллектив до восьми исполнителей. — «Труд»). Музыканты из разных стран постоянно сменяют друг друга, берут инструменты из рук коллег и с ходу включаются в музыку, каждый в своей индивидуальной манере. По энергетике, драйву и куражу это просто невероятное зрелище.

— Джаз — искусство импровизации. А на съемках вам случалось импровизировать, придумывать по ходу текст, ремарки, новые эмоции?

— Такое происходит во время любых съемок. Например, в Шанхае нам нужно было снять стендапы на мосту, но когда мы туда приехали, задул чудовищный ветер, валивший и аппаратуру, и нас самих, поэтому пришлось на ходу перестраиваться. В джазовом музее в Канзас-Сити мы снимали мой стендап с долгим проходом и текстом на целую страницу. Когда начали съемку, выяснилось, что в музее готовится большая вечеринка, и в кадр все время попадали какие-то люди, несущие то столы, то стулья. Пришлось на ходу придумывать, как поменять точки съемок. Это обычные рабочие моменты.

– Что было самым сложным в этой работе?

– Наверное, найти «нужную» картинку. Потому что мы делали фильм о человеке, которого уже нет, съемок и хроники с ним сохранилось совсем немного, то же самое и с записями его музыки. Самое сложное было – передать «вкус» той эпохи, которая уже ушла. Здесь никакие декорации и костюмы не помогут.

— Я слышал, что при участии НТВ к вашему фильму выпустили и необычную виниловую пластинку с музыкой Олега Лундстрема.

— Мы сами не до конца понимали, как это получится. На новом диске камерный оркестр под руководством Леонида Лундстрема, племянника Олега Леонидовича, исполнил композиции с первой пластинки биг-бенда его дяди, выпущенной в Казани. При подготовке этого диска мы столкнулись со сложностями. Во-первых, состав камерного оркестра Леонида Лундстрема отличается от структуры биг-бенда, поэтому пришлось писать специальные аранжировки. Кроме того, выяснилось, что в России уже не осталось аппаратуры для выпуска виниловых пластинок, и основу для диска, так называемый лакер, пришлось заказывать в Голландии. Сама же запись проходила ночью в Малом зале Консерватории, потому что в дневное время там идут концерты и репетиции. Но так или иначе, пластинка, по-моему, вышла замечательная — красивое коллекционное издание.

— В релизе PR-службы НТВ к фильму цитируются ваши слова о том, что вам «как журналисту интересна эпоха, в которую не «благодаря», а «вопреки» всевозможным запретам творили Олег Лундстрем и его музыканты». Сегодня, когда художники вновь жалуются на то, что поле свободы у них сужается, появился ли в вашем замысле еще и некий политический подтекст?

— Такой задачи мы себе не ставили, но подобные мысли по ходу работы возникали и связанные с ними темы мы обсуждали. Вот вопрос: почему запреты иногда могут привести к прогрессу и развитию? Я прекрасно помню, как во времена советской цензуры, но, конечно, не благодаря ей, а вопреки развивалось телевидение. А то, что происходит сегодня, нередко вызывает только разочарование. И, конечно, не думать о таких вопросах мы не могли, и зрители, надеюсь, прочтут это между строк.

— А вы сами ощущаете уменьшение степени свободы?

— Нет, не ощущаю. Я бы сказала, что свободы стало больше, но не думаю, что количество свободы всегда переходит в качество нашей работы.

— Кроме фильма об Олеге Лундстреме у вас есть замыслы по поводу других документальных лент? Если есть, не поделитесь?

— Пока не могу, потому что планы еще обсуждаются с руководством канала. Скажу только, что мы предполагаем продолжить проект с подзаголовком «Культурный код» рассказами о людях, которые совершили прорыв, задали стране новые творческие ориентиры.

— Вы жаловались на тяжелые съемки, но выглядите, как всегда, потрясающе. Как вам это удается?

— Разочарую вас: в фитнес-центры и спа-салоны я не хожу, косметолога посещаю, к сожалению, редко. Не делала никаких пластических операций. Хотя многим они реально помогают, но тут велика доля риска: а вдруг операция пройдет неудачно и ты потеряешь лицо в буквальном смысле, не сможешь работать в эфире? А восстанавливаюсь я благодаря спорту — люблю играть в теннис, кататься на горных лыжах. Обожаю Красную Поляну, но могу иногда для разнообразия отправиться на какой-нибудь австрийский горнолыжный курорт. Самая же главная радость и отдых — это люди, общение. В моем дружеском кругу не только коллеги-журналисты, но и художники, поэты, музыканты, есть физик-теоретик и даже математик...

— А концерты? Допустим, в знаменитом клубе Олега Бутмана выступает Дебора Браун...

— Если, например, в клубе «Высоцкий» выступает мой друг балалаечник Роман Бузылев, мы с друзьями обязательно идем его слушать. А насчет Деборы Браун вы буквально прочли мои мысли: мы как раз сейчас пытаемся пригласить ее в ноябре-декабре в Москву. Не знаю, получится ли, потому что у нее очень жесткий график. Кстати, в клубе, о котором вы сказали, я еще не была...

Напечатать

Культура 13:36 / 21 Мая 2026 19974

Что будет с Кижами? Нет нам ответа

В редакцию поступило письмо музея-заповедника «Кижи» с комментарием к опубликованной в «Труде» статье «Взять и заколотить Кижи». Приводим этот текст для полноты картины

Василий Соболев

Построенная в 1714 году церковь Преображения Господня остаётся без надежной системы пожаротушения

«3 марта 2026 г была опубликована статья «Просто взять и заколотить Кижи» Ирины Смирновой. Музей-заповедник «Кижи» полагает необходимым заявить, что информация, содержащаяся в данной публикации, не соответствует...