В Минфине праздник: четыре крупных зарубежных офшора — Британские Виргинские острова, Бермуды, Джерси и остров Мэн — согласились заключить с Россией соглашение об обмене информацией о деньгах, укрытых в налоговом раю, а также их хозяевах. Это позволит пополнить российскую казну дополнительными налогами. Хотя вряд ли решит главную проблему — оживления и развития отечественного бизнеса.
Прятать деньги за рубежом отечественным толстосумам становится все труднее. Едва ли не все мировое банковское сообщество ополчилось против них. И отнюдь не из-за санкций, которыми нервные западные политики хотят наказать Россию за присоединение Крыма. С международным уклонением от уплаты налогов борьба идет повсеместно. Даже сверхзакрытый «мировой сейф» — Швейцария недавно согласилась передать США информацию о 2500 американцах — клиентах своих банков, подозреваемых за океаном в уклонении от уплаты налогов. А в прошлом году Берн отважился на принятие закона о международной помощи в фискальных вопросах.
По тому же пути уже идут и другие банковские центры, включая офшорные: всем хочется выглядеть максимально цивилизованными и добропорядочными в глазах мировой общественности и финансовой элиты.
Острова, предложившие нам мировую, входят в черный список российского Минфина. Попадают туда по нескольким причинам: в основном из-за низких ставок налогообложения прибыли (менее чем две трети от российского) и отказа в раскрытии информации о владельцах. Контактировать с фигурантами черного списка отечественным фирмам наш Минфин не рекомендует — чтобы не иметь дополнительных проблем с ревизорами. И это порой отпугивает российскую клиентуру от таких зон с дурной славой.
Но «непослушных» бизнесменов в России еще немало — в итоге казна ежегодно теряет как минимум 5-6 млрд долларов в виде недополученных налогов. Согласно анализу, который делал Институт экономики РАН, применение офшорных схем в российской экономике все еще на порядок выше, чем в среднем по экономикам развитых стран.
Нынешний год обещает стать поворотным. Должны быть приняты новые поправки в финансовое законодательство: российским компаниям, ведущим бизнес с использованием зарубежных схем, будет предложено начать делиться с бюджетом прибылью, припрятанной в офшорных зонах. Растет круг силовых ведомств и регуляторов, имеющих доступ к банковским базам юридических лиц и обычных граждан. Следственный комитет выступил с предложением ввести (по образцу США) уголовное наказание за сделки в офшорных юрисдикциях, если их единственной целью является получение налоговых льгот. И так далее.
Смысл новаций понятен: стране не хватает денег на выполнение социальных программ, тем более что экономический рост упал почти до нуля. Ситуацию немного улучшило удешевление рубля, денег в казне стало больше. Но в нынешних условиях, когда рассматривается даже сценарий экономической блокады, такой маневр дает лишь кратковременную передышку. И, конечно, возвращение на родину офшорных денег может оказаться благотворным для отечественных финансов и экономики в целом. А попутно убережет «нажитое непосильным трудом» от западных охотников до вывезенных из страны российских капиталов, каких ныне будут искать с особым усердием.
Однако всегда есть опасность перегнуть палку. Офшоры — всего лишь инструмент. Который может работать на вполне законное развитие бизнеса или, наоборот, на криминал.
В конце концов, наша страна тоже в некотором роде является «международным офшором». Ибо в последние годы число экспатов — иностранцев, работающих в московских офисах, — начало превышать все разумные пределы. Для некоторых иностранных компаний Россия становится центром управления филиалами в Азии, Африке и даже Европе. А причиной является 13-процентный налог на доходы физических лиц. В Европе такая льгота и не снилась.
В свою очередь, наши частные фирмы и даже госкомпании используют офшоры для получения западных кредитов, совершения сделок с иностранными партнерами по понятным и привычным для них западным правовым нормам и стандартам. Офшоры применяют также для защиты бизнеса от отечественного рейдерства, от продажных правоохранителей и коррумпированных чиновников.
Минэкономразвития уже опасается, как бы погоня за дополнительным налоговым рублем с помощью нынешних антиофшорных новаций Минфина не заслонила проблему обеспечения защиты прав собственности и конфиденциальности владения в отечественной юрисдикции. «Суды, корпоративное законодательство, правоприменение — вот три ключевых фактора, которые просто заставляют бизнес использовать офшоры», — предостерегает замминистра Сергей Беляков. Ему вторит миллиардер Михаил Прохоров: «Офшоры — это своеобразные «санитары леса», они показывают реакцию бизнеса на слабости в экономике. Если бизнес уходит в офшоры, значит, в инвестклимате есть дыра...»
«Невозможно проводить какие-то эффективные меры в части деофшоризации, не улучшая общей экономической ситуации, — говорит эксперт по вопросам налогового права, член Совета при президенте по развитию гражданского общества и правам человека Игорь Пастухов. — Достаточно привести пример наших соседей, которые входят в единое экономическое пространство: Беларусь и Казахстан. Сегодня многие российские капиталы двинулись в их сторону. Потому что там более привлекательные экономические условия, включая налогообложение. Социальные выплаты, которые делает бизнес там, ниже, чем в Российской Федерации». То есть бороться против офшоризации, не создавая у себя дома более привлекательных условий для бизнеса, невозможно...
Впрочем, одно другому не мешает. Не должно мешать.
