Самое удивительное, что "ядерным оружием" в руках нечистоплотных дельцов стал принятый в 1998 году федеральный закон о финансовом оздоровлении и банкротстве, который должен был обеспечить как раз противоположный результат, служить не разрушительным, а созидательным целям. Существенные изъяны этого документа видны, как говорится, невооруженным глазом, но разработка поправок идет очень медленно.
Это уже второй российский закон о банкротстве. Первый появился в конце 1992-го. Тогда использовался достаточно объективный критерий несостоятельности. Кредиторы могли обращаться в арбитражный суд, если сумма долгов предприятия была больше стоимости его имущества и активов. Однако многие критиковали ту систему, аргументируя тем, что анализировать балансы, производить оценку всего, чем располагает должник, - хлопотное, долгое дело. Потому, мол, за пять лет через процедуру банкротства прошли всего около 8 тысяч организаций.
В новом законе, по мнению ряда экспертов, - другая крайность. Теперь не надо ничего анализировать и считать, упрощение перешло границы разумного. Например, задержала фирма на срок более трех месяцев платеж, сумма которого превышает 500 минимальных зарплат (сегодня это 150 тысяч рублей), - и даже самый мелкий кредитор может обращаться в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом. Правило распространяется на всех - и на торговый ларек, и на огромный металлургический комбинат. Для последнего 150 тысяч рублей - мелочь на фоне проходящих через банковские счета десятков миллионов. Могли в суете просто не уследить. Но процесс, если кто-то этого хочет, все равно будет запущен.
Впрочем, начать процедуру банкротства можно вообще без реальных оснований. Вот типичная схема: мелкий кредитор представляет суду выставленный три с половиной месяца назад счет и заявляет, что денег так и не получил. Сразу же начинается раскрутка дела. Потом выясняется, что деньги были давным-давно отправлены и получены кредитором. Но к этому времени арбитражный управляющий, нарушая установленный порядок, продает фирму или ее часть за бесценок определенному покупателю. Конечно, эти решения опротестовываются. И пошла судебная волокита. Не исключено, что к кому-то приезжают бритоголовые "братки"...
В таких условиях нормальный бизнес развиваться не может. Криминальный передел собственности, происходящий почти в открытую, наносит экономике непоправимый вред. Сколько зарубежных фирм уже свернули в России свое дело, сколько наших жизнеспособных предприятий попали в щупальца "спрутов"! Стоит ли удивляться, что инвесторы не спешат со своими деньгами на, как писала одна из газет, "бандитский российский рынок".
Куда же мы идем? В состоянии ли государство противостоять криминальному переделу собственности путем "заказных банкротств"? Этим актуальнейшим вопросам была посвящена наша беседа с руководителем Федеральной службы России по финансовому оздоровлению и банкротству Татьяной ТРЕФИЛОВОЙ. Она назначена на этот пост всего полгода назад, но свежий ветер перемен уже ощущается в центральном офисе на улице Щепкина.
- Татьяна Ивановна, независимые эксперты считают, что 30-50 процентов всех процедур, связанных с банкротством, - "заказные". Зарубежные исследователи пишут, что в России это дело поставлено на широкую ногу, появилась целая "отрасль", занимающаяся этим. Насколько распространено явление, о котором идет речь?
- Ситуация действительно очень серьезная. Все чаще мы наблюдаем стремление определенных структур искусственно обанкротить жизнеспособные компании с целью устранения конкурентов или же покупки перспективных объектов за бесценок. Казалось бы, для того, кто одолжил деньги, самое главное - вернуть их. Но вопреки здравому смыслу, во многих случаях кредиторы делают все возможное, чтобы долг им не был возвращен. В заявлении, направленном в суд, например, не указывают свои реквизиты. А если расчетный счет вдруг оказался известен, то быстро закрывают его, новый же не сообщают. Не буду говорить о всех уловках, чтобы не пропагандировать нечестные приемы, но поверьте на слово: лучшие юристы в фирмах, о которых идет речь, занимаются тем, чтобы должник не смог перевести деньги. Цель на самом деле ясна: добиться объявления намеченного "объекта" банкротом и присоединить его к своей "империи" или уничтожить.
Теперь о том, каков удельный вес этих "операций" в общем объеме процедур, связанных с несостоятельностью предприятий. Точных цифр, понятно, быть не может, потому что все стараются действовать скрытно. Мы пошли таким путем: тщательно проанализировали 100 дел по банкротству. Примерно треть кредиторов была заинтересована не в получении денег, а в смене собственника. И это соответствует оценкам экспертов, на которых вы ссылались, считающих, что удельный вес заказных банкротств может составлять 30 процентов. Это чрезвычайно много.
- Что в этих условиях могут предпринять работники территориальных органов и центрального аппарата Федеральной службы по финансовому оздоровлению и банкротству?
- Участвовать в изнурительной, затяжной войне, использовать имеющиеся возможности, чтобы не допустить незаконного захвата предприятий. Иногда важен бывает простой совет. Например, кредитор скрывает свои банковские реквизиты. Как, спрашивается, должник может провести платеж? На самом деле выход из ситуации элементарный: направить деньги на банковский счет суда или нотариусу. В других случаях нам приходится участвовать в очень тяжелых, длительных разбирательствах, в которые зачастую бывают втянуты губернаторы, влиятельные силы на региональном, а порой и федеральном уровне.
- И кто побеждает в этой войне?
- Бои идут с переменным успехом - из-за пробелов в законодательстве, неотлаженного механизма банкротства. Многое, надо заметить, зависит от квалификации и неподкупности арбитражного управляющего. Закон наделил его исключительными полномочиями. Он продает имущество, предлагает план внешнего управления, ведет реестр акционеров - словом, царь и Бог на вверенном ему предприятии. По идее, это должен быть антикризисный менеджер высочайшего класса, который может найти неординарные решения и спасти тонущую фирму. На деле же квалификация многих управляющих очень низкая. Сегодня практически любой человек может получить этот статус. Достаточно окончить полугодовые курсы, немного поработать, и новоиспеченный "специалист" по антикризисному управлению считается подготовленным для работы на небольшом предприятии. Еще полгода учебы - и ему доверят среднюю фирму. После третьего цикла занятий его направят уже на крупное промышленное предприятие...
- При принятии на курсы требуется хотя бы диплом о высшем образовании?
- Нет. У меня есть личные дела некоторых арбитражных управляющих. Вот анкетные данные. Среднее образование, ученик токаря, затем - риелтер(?!) и арбитражный управляющий. Следующий: среднее образование, водитель категории "С", арбитражный управляющий. Далее - сельхозтехникум, специальность - зоотехник. И еще: ветеринарный фельдшер; техник по судовождению; повар 4-го разряда (окончил профтехучилище). И таким "специалистам" вручается судьба завода, фабрики...
Если мы выявляем грубые ошибки в ходе процедуры банкротства, то либо приостанавливаем действие лицензии у арбитражного управляющего, либо обращаемся в суд с заявлением об аннулировании ее. В прошлом году были вынесены предупреждения 232 управляющим, приостановлено действие 97 лицензий, 17 - отозвано и 64 заявления об аннулировании направлены в судебные органы. В 2001 году цифры будут побольше.
Бывают просто удивительные случаи. Наши специалисты, например, обсуждают пути улучшения экономического положения должника. Находят оптимальные решения. И приходят к выводу, что предприятие можно вывести из кризиса. Вместе с арбитражным управляющим принимают план, приходят к общему мнению, что продавать предприятие ни в коем случае нельзя. А назавтра тот же самый управляющий... спокойно продает компанию - в ущерб ей и на пользу кому-то другому. Ну разве можно оставлять лицензию у такого "специалиста"?
Но, похоже, вскоре мы лишимся и этого рычага. По новому закону о лицензировании для арбитражных управляющих наступает время "полной свободы". С февраля следующего года их деятельность не требует лицензирования.
- Вы говорили, что в войны за передел собственности бывают втянуты влиятельные силы, в том числе и губернаторы. Не побоитесь привести пару примеров?
- В нашей работе есть несколько обязательных принципов. Один из них - никого не бояться. Иначе не стоит и браться за дело. Теперь - о конкретных фактах. Против Косогорского металлургического комбината в Тульской области две компании возбудили дело о банкротстве в октябре прошлого года. В феврале нынешнего суд прекратил его. Потом по жалобе кредиторов процесс банкротства возобновился, но 13 августа по нашей кассации был приостановлен. Коллегия государственных представителей (работники налоговой инспекции, различных фондов, таможенного комитета) высказала мнение, что банкротить комбинат не надо, он вполне способен самостоятельно справиться с финансовыми трудностями. Но местные властные структуры, включая губернатора, жестко настаивают на банкротстве.
Другой металлургический комбинат - Кыштымский - задолжал в бюджет 2,5 миллиона рублей. Самое удивительное, что процесс банкротства инициировал, не согласовав с нами, руководитель нашего же территориального органа. А должник тем временем заплатил указанный выше долг. Но процесс банкротства, как это ни странно, был продолжен. Нашу апелляцию местный челябинский суд не поддержал, мы подали кассацию в федеральный суд Уральского округа...
- Наверное, не "просто так" руководитель территориального органа по финансовому оздоровлению пошел на эти сомнительные операции?
- Не думаю, что за деньги. На него оказывала давление местная администрация. Сейчас руководитель нашего территориального органа находится в больнице. Я не оправдываю его, но, знаете, человек, живущий в регионе, во многом зависит от местных властей.
- Может ли Федеральная служба помочь предприятию остановить банкротство, в том числе и необоснованное?
- Разумеется. Например, после вмешательства нашей Службы были прекращены процедуры банкротства на шахте "Первомайская" (Кемеровская область), Канашском вагоноремонтном заводе (Чувашия) и на ряде других предприятий.
- Много ли дел по банкротству возбуждено в этом году?
- 11 800. Из них 13 процентов - по нашей инициативе, 40 процентов - по заявлению налоговых инспекций, остальные - по требованию коммерческих кредиторов. А всего сейчас рассматривается около 27 тысяч дел. 23 тысячи из них находятся в стадии конкурсного производства - распродается имущество должников, речь идет о ликвидации предприятий.
Однако объективности ради надо сказать, что в ряде случаев удается спасти тонущие компании. В Санкт-Петербурге наш управляющий вывел из банкротства ОАО "Пластполимер", в прошлом году вернули к жизни Ачинский глиноземный комбинат. Такие примеры не единичны. В первом полугодии 197 кредиторов заключили мировое соглашение, 27 предприятий восстановили платежеспособность.
- И последний, может быть, самый важный вопрос. Что, на ваш взгляд, необходимо предпринять, чтобы остановить захват предприятий с использованием заказных банкротств?
- Прежде всего необходимо (на чем сходятся все серьезные экономисты) внести существенные коррективы в Федеральный закон "О финансовом оздоровлении и банкротстве". Почему массовое распространение получила практика фиктивных (заказных) банкротств? Да потому что арбитражный суд обязан принимать от так называемого кредитора не подтвержденные или не признаваемые должником финансовые требования к нему. Путем юридических уловок возбуждается дело о несостоятельности, что приводит к последующему отстранению руководства завода-должника. А дальше арбитражный управляющий может искусственно создать кредиторскую задолженность. И катящийся с горы ком остановить очень трудно. Необходимо изменить механизм возбуждения дела. Кредитор не должен иметь права подавать иск о банкротстве, прежде чем не вступит в законную силу судебный акт, подтверждающий основание и размер задолженности делового партнера.
Далее. Необходимо предоставить государству равные права с коммерческими структурами. Сегодня госпредставители участвуют в деле - после первого собрания кредиторов - без права голоса.
Наконец, многое следует изменить в статусе и полномочиях арбитражного управляющего. Сегодня получается, что индивидуальный частный предприниматель управляет финансовыми потоками, имуществом третьих лиц, которые не только не доверяли ему эти активы, но и лишены прав на участие в деле. Контроль за действиями арбитражного управляющего ограничен. Ответственности за неверные действия - практически никакой. На мой взгляд, надо, наоборот, ужесточить требования к арбитражным управляющим (как это было сделано в Англии во время премьерства Маргарет Тэтчер), тщательнее отбирать кандидатов на эту работу и лучше организовать их подготовку.
Надо изменить порядок назначения арбитражного управляющего. Сегодня его назначает суд по предложению кредитора, подавшего заявление о банкротстве. Естественно, это позволяет управляющему действовать в дальнейшем фактически только в интересах последнего.
В заключение хотелось бы подчеркнуть, что экономика не может нормально функционировать без продуманной, цивилизованной системы банкротства. Это важнейший инструмент повышения эффективности хозяйства, одна из основ надежной финансовой инфраструктуры, гарантия возврата хотя бы части вложенных средств в случае финансовых неудач при реализации проектов или при изменении конъюнктуры. Массовый приход инвесторов во многом зависит от того, справимся ли мы с поставленными задачами.
16:28
Стерлядь плывет на волю
