Труд: ИСТИНА - В ЗЕРНЕ

Главная Жизнь 01:01 24 Октября 2000 221

ИСТИНА - В ЗЕРНЕ

Поди разберись, сколько же точно зерна в стране. По-разному называют даже масштабы его теневого оборота: одни - 10 процентов урожая, другие - 30. Понятно, что для крестьян хлеб - самая твердая валюта, потому они и стараются его скрыть от кредитодателей, н

Владимирова Елена

Напечатать

В начале ХХ века Россия была впереди планеты всей, производила свыше 22 процентов мирового объема хлеба, а экспорт его увеличила в семь раз.
Но потом грянула революция, прокатилась катком по одной шестой части суши война гражданская, за нею - волна раскулачиваний, следом - война отечественная. Довершила разгром целая серия экспериментов на селе, которые каждый новый генсек ЦК КПСС возглавлял лично. Сначала - Никита Хрущев. Потом - Леонид Брежнев, следом - Михаил Горбачев. Многие помнят, как майский (1982 года) пленум ЦК КПСС принял очередную продовольственную программу СССР до 1990 года. Курируемая Михаилом Сергеевичем, она ставила задачу - вырастить каравай весом 250-255 миллионов тонн зерна. К слову, столько хлеба в СССР уже выращивали, и не раз. Только он оставался в поле, гнил в хранилищах, на токах. Потери были ужасающе велики - до четверти урожая. Они в два-три раза превышали импорт зерна. Мы "подсели" на него прочно, как наркоманы на иглу.
Накануне распада Союза началась эпоха глубокого экономического кризиса, который не мог не коснуться аграрного сектора. Если в конце 80-х годов производство зерна в России составляло ежегодно в среднем 104 миллиона тонн, то в 1991-м - 89 миллионов, в 1994-м - 81 миллион, в 1998-м - 47,9 миллиона тонн. Уже в 1994-м по объему ВВП на душу населения мы скатились на 58-е место, пропустив вперед Мексику, Уругвай и Коста-Рику.
МОРДОБОЙ КАК ДВИЖУЩАЯ СИЛА
Сегодня российское правительство не скрывает удовлетворения: зерна намолочено как минимум на 10 миллионов тонн больше прошлогоднего. Курирующий аграрную отрасль вице-премьер Алексей Гордеев ходит в именинниках, а первые лица государства впервые за последние годы почтили своим присутствием торжества, посвященные Дню работников АПК. Правда, помимо здравиц, в кулуарах нередко звучали и... заупокойные речи. По данным Минсельхоза, во время жатвы простаивали свыше 20 процентов тракторов, столько же комбайнов, пятая часть жаток. Из-за отсутствия техники мы потеряли 10 миллионов тонн зерна - миллиард долларов в денежном эквиваленте. А по мнению многих аналитиков, потери куда больше, техническое состояние парка сельхозмашин - ужасное. Говорят, в некоторых регионах осталась в поле чуть ли не половина урожая.
Дальше будет хуже. Расходы на агропромышленный комплекс в проекте бюджета на 2001 год составляют меньше двух процентов. Для сведения: десять лет назад селу отдали 15 процентов. В одном из последних интервью лидер Аграрной партии Михаил Лапшин заявил, что скоро крестьяне воспользуются советом президента. (Владимир Владимирович Путин, по словам Михаила Ивановича, в беседе с лидерами аграриев сказал прямо: если чиновники селян забижать будут, то, мол, бейте им по морде.)
Едва ли кто-то всерьез рассматривает мордобой, как движущую силу аграрной реформы. Но Лапшин прав в одном: "Богом данный в этом году приличный урожай зерна не должен вскружить голову чиновникам". Которые, кстати, почему-то уверены, что в ближайшие годы мы увеличим производство зерна и в полный голос заявим о себе как о хлебной державе.
ГОРБУШКУ - И ТУ ПОПОЛАМ
По данным крупнейшей российской зерноторговой фирмы ОАО "АТО ОГО", в 1998 году наши коммерческие фирмы закупили по импорту 1 миллион 253 тысячи тонн пшеницы, а экспортировали ее, вы не поверите, аж полтора миллиона. Напомним, что как раз той осенью Россия получила самый скудный за все послевоенные годы урожай. В этом году, по словам ведущего аналитика фирмы Людмилы Пигиной, мы намерены продавать продовольственную пшеницу в Азербайджан, Армению, Грузию, Белоруссию, на Украину, а фуражное зерно - в Израиль, Турцию. В сфере интересов наших экспортеров могут оказаться также Северная Корея, Иран, Ирак. Западные трейдеры не хотят связываться с этими государствами, считая их зонами риска.
А вообще конкуренция на мировом зерновом рынке такова, что свободных территорий для сбыта почти нет. Америка, например, производит пшеницы в несколько раз больше, чем ей надо для прокорма. Экспорт хлеба считается одной из главных статей доходов крупнейшей индустриальной державы. Сильные позиции также у Канады, Аргентины, Австралии, ЕС. Возьмись мы отвоевывать едоков с помощью дешевого хлеба, это вряд ли получится. Те же американцы могут запросто (как это было с поставщиками стали) применить к нам антидемпинговые меры. И дать понять: сидите на своем Востоке, а на Запад не суйтесь.
А в СНГ и на ближневосточных подступах нашим основным конкурентом является Казахстан, где растет хорошая пшеница. И он не прочь, например, пристроить ее в Средней Азии. Тем более что, по данным Кустанайской зерновой биржи, цены на казахстанскую пшеничку в конце августа не превышали 90 долларов за тонну, тогда как наша уже тогда стоила 100 долларов.
Мы, кстати, будем покупать в Казахстане фуражное зерно, нехватку которого испытываем, а вот собственной продовольственной пшеницы нам за глаза хватит. Для прокорма населения требуется порядка 20 миллионов тонн, а располагаем почти 24 миллионами. Так что уж с некоторыми соседними государствами поделимся без проблем. Если не пшеницей, то мукой. Как в старой доброй песне: "хлеба горбушку - и ту пополам". Тем более что в Украине урожай зерна в этом году оставляет желать лучшего. Если в прошлом их каравай весил 26 миллионов тонн, то теперь на два миллиона меньше.
МИРАЖИ ХЛЕБНЫХ ЭШЕЛОНОВ
Что такое региональные продовольственные фонды - это вам в любой областной администрации объяснят. И покажут, на каком элеваторе зерно лежит. Закрома Родины (фонд федеральный) больше смахивают на НЛО. Сколько и чего туда закладывается, хватит ли нам этих запасов - тайна за семью печатями. Нам говорят, что всероссийские закрома предназначены для снабжения крупных городов, жителей северных территорий, армии, флота и т.д. Меж тем у уважающего себя государства должен быть еще и так называемый интервенционный фонд. С его помощью власть регулирует хлебный рынок и цены на нем. По мнению аналитиков, в нем должно быть минимум два миллиона тонн продовольственного зерна. Но даже аналитики из ведущих институтов и профильных фирм не уверены: есть у нас такой фонд или его нет. Государство в последние годы демонстративно самоустранилось от рынка зерна, отдав его на откуп коммерческим структурам. Оно едва ли информировано, как этот рынок развивается в каждом регионе.
Но буквально на наших глазах случилось озарение. Представители Минсельхоза на днях заявили, что скоро будет введена обязательная регистрация всех сделок с зерном. Чтобы взять этот рынок под контроль и приблизить процедуру "купли-продажи" к общепринятой для внешнеторговых операций. По словам заместителя министра сельского хозяйства Владимира Логинова, Россия "должна быть страной зерновой ориентации", ее экспортный потенциал скоро достигнет 2,5 миллиарда долларов.
Предусмотрено создание специализированных зерновых электронных бирж, а пилотный проект предлагается реализовать в Самаре - губернии хлебной и к тому же располагающей приличным автомобильным и железнодорожным сообщением.
В Минсельхозе уверяют, что реализация такой программы позволит довести производство зерна до 90-92 миллионов тонн к 2005 году, а спустя еще пять лет - до 120-144 миллионов. Это уже уровень, позволяющий вернуться в число ведущих экспортеров хлеба. То есть продавать его ежегодно на 4-5 миллиардов долларов. И при этом не опустошать свои недра, невосполнимые запасы нефти и газа.
Программа, что и говорить, сильная. Но у нас уже было много "сильных программ", но так и не реализованных. Поэтому вопрос - вспомнит ли мир вкус русского хлеба? - пока висит в воздухе.

Напечатать

Жизнь 00:01 / 20 Марта 2026 23920

Бульварный роман

История про школьных друзей, разъехавшихся из центра по разным окраинам Москвы

Андрей Гореловский

Труд

Этим карточкам почти 10 лет. Тверской бульвар, конец марта, воскресенье, дождичек с утра накрапывает — но он не раздражает. Что происходит в кадре? Ничего особенного, но история хорошая —...