Григорий Перельман дорог россиянам не тем, что решил одну из сложнейших задач топологии: подавляющее большинство, включая автора этих строк, с трудом отличит топологию от топографии, а математика Андре Пуанкаре, чью гипотезу доказал Перельман, — от давнего французского президента Раймона, его двоюродного брата. Нам дела нет до односвязанных поверхностей. Думаю, во всем мире в них разбирается еще меньше народу, чем в общей теории относительности, — но Перельман манифестирует собою тот же тип гения, что и Эйнштейн. А без этого типа в мире неинтересно.
Перельман в глазах россиянина велик не столько тем, что доказал невозможность превращения шара в бублик — для всякого нормального человека антагонизм шара и бублика очевиден и не нуждается в доказательствах, — а тем, что после победы над труднейшей математической задачей не взял эту ихнюю медаль Филдса, а теперь еще, глядишь, не возьмет миллионную премию тысячелетия от Института Клэя. Наша вековая мечта состоит не только в том, чтобы всех их победить, но еще и в том, чтобы ничего от них не взять, то есть продемонстрировать не столько уникальную остроту ума, но еще и недосягаемую высоту духа. Русский гений мало что значит в Отечестве без признания за рубежом — это у нас как бы окончательная верификация, главное доказательство заслуг; но национальным героем его делает презрение к этому признанию.
Перельман презрел мировое математическое сообщество, в котором царит коррупция и подлог; лучшие университеты мира были бы счастливы предложить ему кафедру, но он живет с мамой в Купчине и пинками гоняет корреспондентов; он продолжает работать над сложнейшими математическими проблемами, но ничего не публикует, типа как наш отечественный Сэлинджер. На фоне тотальной расслабухи, явной интеллектуальной деградации и всеобщей продажности, когда отдаются не за миллион, а за иллюзию востребованности, причем не за границей, а дома, Перельман являет собою пример того праведника, без которого не стоит Гоморра. Удивительнее всего, что в этой ситуации классический еврейский вундеркинд выступает как воплощение лучших черт русского характера: не так давно в русские, по сути, приняли Абрамовича, умудрившегося за час пропить с друзьями и молодой женой более 50 тысяч долларов (информация не подтвердилась, но любовь осталась).
Теперь Перельман, отказывающийся от престижнейших западных премий, выступает чуть ли не более русским, чем народный кумир Сергей Есенин, как только не обзывавший Айседору Дункан и оглушавший разбойным свистом американские и европейские залы.
Шутки шутками, а Перельман в самом деле может претендовать сегодня на роль духовного — не скажу лидера, но явного эталона. Если бы он решил проблему и принял награду, им слегка погордились бы, и только; но демонстративное презрение к любым земным благам, ненависть к профессиональному сообществу, столь распространенная в России, и гордое бессребреничество — залог славы, почти поклонения. Каждый в России мечтает не просто победить, а еще и бросить трофей в лицо побежденному. Может быть, это поистине сатанинская гордыня. Но, что поделать - без такой гордыни в России попросту не выжить. Вот почему наша национальная матрица — сделать невозможное и не воспользоваться плодами победы. Все равно ведь украдут.
