Труд: ГАЛИНА ВИШНЕВСКАЯ: "РОСТРОПОВИЧ ГНАЛ МЕНЯ ИЗ БОЛЬНИЦЫ: "ИДИ РАБОТАТЬ!"

- До сих пор не могу осознать, что его нет. И когда он болел, я всем, кроме самых близких, говорила, что ничего страшного, он поправится. Он сам говорил: "Не надо со мной сидеть, ты должна работать, нельзя останавливаться..."
- Что за этот год случилось такого, о чем бы вам хотелось ему рассказать? Может быть, о фестивале, который прошел в феврале в Москве и был посвящен Ростроповичу?
- Да, мне говорили, что это было очень интересно: приехали 70 лучших виолончелистов мира, они играли "Гамлет-балладу" Родиона Щедрина, которую тот три года назад посвятил Славе. А Кшиштоф Пендерецкий (знаменитый польский композитор, друг Ростроповича. - "Труд") дирижировал московской премьерой своего "Кончерто гроссо" для трех виолончелей с оркестром. Но я, к сожалению, на этих концертах не была - болела воспалением легких.
- А что слышно о вашей семейной художественной коллекции, которую вы осенью по наказу Мстислава Леопольдовича продали?
- Сперва хотели открыть ее для постоянного показа в Константиновском дворце Петербурга к 27 марта, ко дню рождения Славы, но не успели. Теперь обещают открыть к середине мая.
- Говорят, фильм Сокурова "Александра", где вы впервые выступили в драматической роли, в мире пользуется успехом...
- Во всяком случае, знаю, что он идет в Америке, Франции, Германии... 12 мая зовут в Лондон, чтобы вручить за него премию. Наверное, поеду. Хотя я теперь гораздо реже выезжаю из Москвы. Раньше примерно 50 процентов времени проводила у дочерей (одна живет в Швейцарии, другая в Америке), 50 - здесь. А теперь и сил не безгранично, и, главное, работы в моем Центре оперного пения очень много. Да московские пробки: даже до нашей со Славой старой квартиры у Центрального телеграфа не меньше получаса ехать. На даче в Жуковке не помню, когда и была...
- Это где в начале 1970-х опального Солженицына приютили? А теперь с Александром Исаевичем общаетесь?
- Очень давно его не видела. Он ведь в основном дома, ему скоро 90 стукнет. И до сих пор работает. Удивительное поколение. Да что вы хотите, у нас в Центре работает Ирина Ивановна Масленникова - знаменитая солистка Большого, жена великого режиссера Бориса Покровского. В июне тоже собираемся справить ей 90.
- Глядя на сегодняшних учеников, ни разу не подумали - эх, чего ж я поспешила родиться? Не обидно на судьбу?
- Ни капли! Да, внешне жизнь сегодня легче. Ребята у нас занимаются бесплатно, потому что центр государственный, Лужков помог его создать. А на мое музыкальное образование государство ни копейки не потратило - я либо частным образом занималась, либо постигала профессию прямо на сцене. Помогать-то мне было некому, я с отроческих лет сама себе должна была на хлеб зарабатывать. В 16 лет смерти в глаза глядела, меня весной 1942-го санитарная команда чудом спасла - они в ленинградскую блокаду трупы в пустых квартирах собирали и на меня, еле живую, наткнулись... После такого понимаешь истинную ценность жизни.
- Родись вы на Западе, пели бы сколько хотели в Metropolitan, La Scala и подобных театрах. А вас советское министерство культуры больше чем на месяц-другой из страны не выпускало.
- А я и так пела в лучшем театре мира - Большом. Вспомните, кто были его дирижеры - Голованов (он меня принимал в труппу), Мелик-Пашаев, Хайкин, Небольсин, Жуков, Кондрашин, Сахаров... Светланов с Рождественским тогда только стажерами числились, партитуры за этими великими носили... Вот какой был театр!
- А у вас с Ростроповичем не случалось творческих разногласий?
- Ну как без разногласий за 52 года совместной жизни? Бывало, по три дня не разговаривали. Например, должны были вместе исполнять Чайковского: я пою, Слава за роялем. А он только перед самым концертом вернулся с гастролей. У меня партия выучена, а ему еще свою учить. И вот он сидит, очки под носом повисли, гоняет пассажи туда-сюда. Я его раз спросила - когда со мной будешь репетировать? Он отмахивается. Спросила снова - то же самое. Тут уж я взорвалась, после чего всякое словесное общение между нами прекратилось. Так молча и шли на сцену Большого зала Консерватории. Но как только зазвучала музыка, я почувствовала: все, мы снова единое целое.
- Про вашу семейную жизнь ходили слухи, будто вы - диктатор.
- Чепуха. Знаете, в чем секрет настоящей женщины? В том, что она никогда не противится мужчине. Он чего-то требует, ожидает сопротивления - а она, к его удивлению, тихо отступает. И пока он удивляется, она так же тихо наступает.
- Уже не только ваши дочери повзрослели, но и шестеро внуков растут. Вы видите в них "маленьких Ростроповичей"?
- К сожалению, нет. Я их люблю, но это уже совершенно другой менталитет. Они родились в Америке, не все, что я им говорю по-русски, понимают. А язык - это сознание. Может, когда постарше станут, поймут, что такое Россия. Все-таки кровь - не водица.
АЛГЕБРА ГАРМОНИИ
Исключительность Ростроповича проявилась еще до его рождения: мама вынашивала его 10 месяцев вместо положенных 9.
Первый концертный гонорар юного Славы равнялся 70 рублям и был получен в эвакуации в Оренбурге. Буханка хлеба в ту пору стоила в 12 раз больше. Зато одаренный подросток научился мастерить керосиновые лампы собственной конструкции, и их меняли на хлеб в соотношении 1:1.
Когда Ростроповичу исполнилось 70 лет, число посвященных ему сочинений ведущих композиторов мира достигло 100. К концу жизни маэстро их уже было 130.
Самой любимой виолончелью мастера был инструмент, изготовленный в 1711 году Антонио Страдивари. К нашим дням его стоимость достигла 3,5 миллиона долларов.
Имя Ростроповича включено в список "40 бессмертных", то есть почетных членов Академии искусств Франции. Он также являлся почетным доктором 50 университетов мира.
Роман Ростроповича с Вишневской от знакомства до официального предложения руки и сердца длился 4 дня. Это произошло в Праге в 1955 году. Много лет спустя, отвечая на вопрос американского журнала Readers Digest, о чем вы больше всего жалеете, музыкант сказал: "О том, что зря тянул целых 4 дня". Этот ответ так восхитил редакцию, что Ростроповича наградили чеком на 40 долларов. Чек до сих пор хранится в доме.