Труд: Патрисия Каас: «Когда холодно, лучше пельменей ничего не придумаешь»

Сегодня и завтра в Кремле — бенефисы главной звезды современного французского шансона Патрисии Каас «Спасибо, Россия», посвященные 20-летию ее дебюта в нашей стране. Обаяния в Мадемуазель Блюз за эти годы лишь прибавилось, в чем убедился корреспондент «Труда». Пока помощники Каас забавляли ее любимого пуделька Текилу, певица ответила на вопросы газеты.

— Вы стали совсем «наша» — пригласили на свои бенефисы немыслимое количество русских артистов, от Валерии до хора Турецкого. Не боитесь, что за их плотной стеной потеряетесь на громадной сцене Кремлевского дворца?

— Ну, это так сложилось, поскольку концерты организует и снимает телевидение («Первый канал». — «Труд»). Но должна сказать, что для меня это очень почетно — петь с таким большим количеством русских артистов.

— Мы-то думали, что это для них почетно — петь с вами. Наша газета написала в анонсе ваших концертов, что на самом деле вам достаточно выйти в простом платье босиком, чтобы затмить все «ВИА Гры» на свете.

— Спасибо! (Смеется.) Это правда, вы угадали, я буду босиком в некоторых песнях, как и в спектакле «Kabaret», который вы видели в 2008 году. Потому что должна много двигаться, и мне надо чувствовать себя свободной, чтобы не устать. Я уже провела 145 представлений «Kabaret», и теперь в программе тоже будут фрагменты из нее.

— Когда вы танцуете, у вас такая профессиональная балетная растяжка. Не было ли среди ваших учителей хореографии русских?

— Нет, но я работала с Режисом Обадья, а я знаю, что он много ставил в России.

— Чего в вас стало за 20 лет больше, меньше — романтизма, иллюзий?

— Поменялось во мне, конечно, многое — к счастью. Потому что жизненный опыт заставляет нас расти. Самое главное — не ушла вера в любовь. Несмотря на все горькие моменты, разрывы любовных отношений… Уж не говорю про потерю родителей. Может быть, мне не хватает времени на любовь, потому что я так много странствую, но она во мне живет. В 20 и в 30 лет я видела перед собой прямую жизненную дорогу, по которой можно идти до конца. Когда тебе 40, ощущение прямой дороги сохраняется, но я уже оставляю на этом пути какие-то укромные уголки для себя самой, для той женщины, которой являюсь сегодня.

— Когда вы ехали сюда впервые, какие стереотипы о России жили в вашем воображении: вечные морозы, тотально пьяные мужики по обочинам?

— Конечно, что-то в этом роде было. Когда вы едете во Францию, перед вами тоже какие-то стереотипы. Но для меня русские стереотипы — это Красная площадь, сказочная красота зимы. И… la vodka! Вначале мы еще не знали, что особенность русских — все время предлагать выпить и чокаться. И всякий раз соглашались: «Да-да, конечно!» О чем потом очень жалели — приходилось тяжело. Теперь мы уже научены опытом и вместо водки пьем водичку. (Смеется.)

— Но на московском «Евровидении» год назад вы, говорят, зажигали на вечеринках всерьез, с крепкими напитками.

— Нет, это кто-то придумал, я опасаюсь таких вещей. И вообще на «Евровидении» я была слегка грустной. Вы понимаете, почему (Патрисия заняла лишь восьмое место. К тому же ее выступление пришлось на годовщину смерти матери, раньше она никогда в этот день не пела. — «Труд»).

— Тем не менее ваша «евровидийная» песня «Et s’il fallait le fair» до сих пор звучит на главной странице вашего официального сайта.

— Это естественно, я по-прежнему очень ею довольна. Вещь, с одной стороны, шикарная, с другой — простая и понятная для зрителей. Хотя как человек я была, конечно, расстроена результатом. Но скажу честно — грустила неделю, не больше. Если бы мне сказали, что надо вновь выступить на «Евровидении», я бы опять спела «Et s’il fallait le fair», и именно в той манере, в какой исполнила ее в Москве.

— Когда вы поете романс Таривердиева на слова Цветаевой «Мне нравится, что вы больны не мной», для вас важно, что эти стихи написала женщина?

— Мне более важно, что это написано в 1930-е годы. Я очень люблю эту эпоху гангстеров и сильных, роковых женщин. Не зря в это время выдвинулись Марлен Дитрих и Эдит Пиаф. Мне нравится их независимость и красота. Они не боялись говорить то, что думали. И потом, мне нравится фильм, откуда взята эта песня, история, которая происходит в нем.

— Вы хорошо знаете «Иронию судьбы»?

— Да, и особенно этот очень простой и вместе с тем трогательный момент, когда героиня поет под гитару эту песню.

— Вы говорили об этом режиссеру фильма Эльдару Рязанову?

— Нет, я с ним, к сожалению, не знакома.

— Вообще друзья в России есть?

— Хорошие знакомые — да, но друзей в настоящем смысле нет, потому что когда приезжаю, так много надо успеть сделать, профессиональное общение занимает все время.

— А какие города в России повидали за 20 лет?

— Много, около 25 городов. К сожалению, я плохо запоминаю названия.

— Ну, тогда какие произвели наибольшее впечатление — так что не нужно напрягаться, вспоминая их название?

— Мы ведь были недавно во Владивостоке, да, Сирил? (вопрос к концертному продюсеру Каас. — «Труд»). Я больше запоминаю то, как меня принимают… Пожалуй, все-таки самое сильное впечатление — Санкт-Петербург.

— Что из русской кухни полюбилось?

— М-м… Пельмени. Бефстроганов.

— Раз пельмени, значит, вы много бывали в Сибири — самые вкусные делают там.

— Точно. Когда холодно, лучше них ничего не придумаешь.