Уполномоченный при президенте по правам ребенка Мария Львова-Белова предложила открывать центры занятости подростков и создавать условия для компаний, принимающих на работу юное поколение. Что за этими предложениями стоит: мировая тенденция или признаки мобилизационной экономики?
Игорь Николаев, экономист
— Моя первая работа нашла меня в 9-м классе. Чтобы заработать на хорошие мази для лыж, мы с приятелями разгружали вагоны с минеральной водой. А в 10-м я исполнил роль Деда Мороза и в качестве оплаты получил отрез, из которого мама сшила костюм. В нынешних условиях подростковый труд будет все шире распространяться, и не только в России. Дело не только в желании заработать при общем падении доходов, но и в изменении характера труда: с развитием технологий в ряде сфер подросток даст фору и 30-летним. Таких секторов становится все больше. Важно, чтобы такая тенденция имела правовые рамки и нормы.
Олег Шеин, депутат облдумы Астрахани
— Разговор про центры занятости и правовые нормы для подростков надуманный. При отдельных перегибах эксплуатации детей у нас пока нет, защищать их не от чего. Нынешние инициативы — это реакция власти на выпадение с рынка крупных сегментов рабочей силы. Около 320 тысяч человек мобилизованы, с полмиллиона молодых уехали из России. Отсюда упрощение режима для иностранных работников и идея опереться на подростковый труд. Но надо понимать, что подростки не заместят выбывшие кадры — нужна квалификация. В первую очередь нам надо думать о качестве образования, в том числе и профессионально-технического, о том, как сделать его привлекательным и перспективным для молодого человека. Сам я студентом работал на станкостроительном заводе, там получил свои первые 30 рублей. Денег хватило слетать в Москву и вернуться.
Олег Шашков, фотограф
— Мне кажется, лет с 15 совершенно нормально брать на работу ребят, главное — физически их не перегружать. У многих подростков хватает свободного времени, почему бы не потрудиться хотя бы для того, чтобы иметь собственные карманные деньги. Я в 18 лет трудился в КБ и попутно учился в МАИ. Зарплата была всего ничего — 8 тысяч. Позже устроился в префектуру фотографом, где платили уже 25 тысяч — для конца нулевых это были хорошие деньги, тем более для студента.
Никита Масленников, ведущий экономист Центра политических технологий
— На рынке труда нарастает дефицит кадров. А опросы показывают, что тенденция к ранним заработкам усиливается — на те же гаджеты, без которых подростку никуда. Важно при включении подростка в трудовые отношения не ломать ему учебный график. В 7-м классе мы со сверстниками разносили почту, заработал я тогда 20 рублей — для школьника серьезная сумма. А моя жена с одноклассниками заработали на экскурсию по Золотому кольцу на фабрике елочных игрушек. Но, конечно, все это к мобилизационной экономике никакого отношения не имело.
Ирина Абанкина, профессор Института образования ВШЭ
— У ребят большая заинтересованность в заработках: доходы семей сокращаются, а развлечений и товаров вокруг много. Какие-то школы устраивают учеников на подработку, заключают договоры, но много серых схем, нередко подростков обманывают. Хорошо, если центры занятости для ребят разъяснят им права, проверят добросовестность работодателей.
