В столичном Доме Остроухова в Трубниках (ГМИРЛИ имени В.И. Даля) открылась выставка «Ноев ковчег писателей. Эвакуация 1941-1944», посвященная 75-летию Победы. Едва ли не каждая история здесь пронзительна, а некоторые, как цветаевская, просто переворачивают душу.

Чистополь, Елабуга, Ташкент, Алма-Ата. Не только голод и лишения, но и надежды, знакомства, творческие тандемы. Писатели, поэты, артисты и режиссеры не просто выживали — они жили: работали, влюблялись, ссорились, мирились.

Кинематографической Меккой стала Алма-Ата — здесь осенью 1941-го на базе «Мосфильма» и «Ленфильма» создали Центральную объединенную киностудию, где тут же принялись доснимать уже начатые ленты: «Котовский», «Свинарка и пастух». И культовые ленты «Они сражались за Родину», «Иван Грозный», «Непобедимые», «Жди меня» сняты именно здесь. Сценарии писали мэтры: Шкловский, Зощенко, Паустовский, Симонов...

А центром литературной жизни оказался Чистополь. В татарский городок на Каме эвакуировали пять фабрик и заводов, следственные изоляторы двух тюрем, Таганской и Бутырской, — и членов Союза писателей СССР. Как вспоминал драматург Михаил Гладков, «в модных пальто и велюровых шляпах, они бродили по улицам, заквашенным добротной российской грязью, как по коридорам дома на улице Воровского». Среди разгуливающих в пальто значились: Пастернак, Ахматова, Паустовский, Асеев, Федин, Тарковский, Леонов, Сельвинский:

Деятельный Пастернак в Чистополе ждал нового золотого века. «Мы здесь значительно ближе к истине, чем в Москве, где в последние десятилетия с легкой руки Горького всему этому придали ложную серьезность какой-то инженерии и родильного дома или богадельни, — писал он в письме к брату. — Мы давно не чувствовали себя такими прирожденными художниками, как здесь наедине с собой за работой. В нравственном отношении все сошли с котурн, сняли маски и помолодели, а физически страшно отощали. Некоторые, как например, Федин, просто пугают своей болезненной худобой».

Литературные собрания, чтения, спектакли (в числе «чистопольцев» оказались актеры Ленинградского областного драмтеатра и часть труппы МХАТа) проходили в старинном купеческом здании, доме учителя. Здесь Пастернак открыл сообществу новое имя — поэтессу Марию Петровых. Лично нарисовал афиши и расклеил их по всему городу, заставив сочинительницу выйти из тени. Не все тому были рады. «Эта женщина — мой палач! — жаловался Маршак. — Читает мне свои стихи:»

Были и настоящие драмы. А главная трагедия эвакуации — конечно, цветаевская. Марину Ивановну в «писательской колонии» не оставили — поскольку в Союзе она не состояла, отправили в Елабугу. Она несколько раз приезжала в Чистополь, надеялась устроиться посудомойкой в столовую Литфонда, но безуспешно. А ее сын Георгий Эфрон, «парижский мальчик», оказавшийся в эвакуации вместе с матерью, при всем своем снобизме рвался на фронт...

«Юный, стройный, с высоко поднятой головой и прищуренными глазами он, казалось, не замечал одноэтажных деревянных домов с мезонинами и затейливыми резными наличниками окон, замурзанных ребятишек, которые гоняли в большой луже самодельный плотик, бабьей очереди с ведрами у водопроводной колонки», — вспоминала о нем одна из чистопольских дам.

О том, как надежда медленно, но верно разъедалась отчаянием, читаем в записях художницы, сестры поэта Татьяны Луговской. В них «мрачный и прекрасный» Ташкент с розовыми от солнца глиняными стенами-дувалами, сиреневой плиткой и тенью арыка обретает другие краски: «Даже вода пахнет пылью и дезинфекцией, а гроб — один из самых дефицитных товаров».

«Никаких разъяснений о спасении „служителей муз“ по радио и в газетах не велось, — рассказывает куратор выставки, филолог и писатель Наталья Громова. — Людям поступал звонок с приказом быть в такое-то время на вокзале. И все. Тех, кто не соглашался, могли арестовать, думали ведь, что осенью 1941 года в столицу войдут немцы. Эти жесткие меры были направлены на то, чтобы сохранить русскую культуру:»

P.S. Выставку о жизни литераторов в эвакуации, представленную Государственным музеем истории российской литературы имени В.И. Даля, можно посмотреть в интернете в онлайн-режиме.