"ДЕРЕВНЯ ЖЕ НАШ КАБИНЕТ..."

Главная Жизнь 01:01 05 Июня 2003 165

Мороз и солнце; день чудесный! Еще ты дремлешь, друг прелестный... Мы сразу вспомнили эти блистательные пушкинские строки, когда увидали каменную стелу, на которой было начертано, что здесь в январе 1829 года поэт написал восторженное, полное радости жизн

Сазонов Геннадий

Напечатать

Когда-то на этом месте находился барский дом. Но теперь даже фундамент невозможно отыскать. И лишь остатки существовавшего, говорят, еще в пушкинские времена каменного скотного двора вплотную подступают к покосившимся избушкам, где сейчас живут несколько стариков.
А ведь именно об этом селе Павловском Пушкин писал своей жене 21 августа 1833 года: "Ты не угадаешь, мой ангел, откуда я тебе пишу: из Павловска... ." Он действительно любил Павловское, куда не раз приезжал погостить к своему доброму приятелю милейшему Павлу Ивановичу Вульфу. Село было расположено в Тверской губернии, в стороне от почтовых трактов. Впервые Пушкин оказался здесь осенью 1828 года, потом, примерно через год, возвращаясь из Арзрума, вновь приехал сюда, как он в шутку писал в одном из своих писем, "для сбора некоторых недоимок". Поэт наслаждался природой Павловского, деревенской жизнью. Вдохновение не покидало его. После "Зимнего утра" уже на следующий день он создает другой шедевр "Зима! Что делать нам в деревне?" В этот же свой приезд Пушкин работает над "Путешествием Онегина", делает наброски предисловия к "Повестям Белкина", начинает "Роман в письмах". В этом оставшемся незавершенным произведении содержится удивительное пушкинское признание: "... деревня же наш кабинет" - с указанием точного адреса - село Павловское.
И все же кажется невероятным, что в этом нынешнем безлюдье, где мало что напоминает о былом, один за другим рождались пушкинские шедевры, о которых нынче напоминает скрытая бурьяном стела. Ее возвели в начале семидесятых годов XX столетия. Но теперь, судя по всему, о ней забыли. Такие же стелы в свое время появились в соседних селах - Малинниках и Бернове, где также бывал Пушкин.
От Павловского до Бернова не более четырех километров. Дорога идет лесом, хотя и дорогой ее трудно назвать: сейчас это тропа, которая обрывается у мелкой извилистой речки Тьма... Ее надо перейти вброд, чтобы затем продолжить путь. Когда-то, на рубеже XVIII-XIX веков, владельцем Берново стал старицкий уездный предводитель дворянства Иван Петрович Вульф. Он построил двухэтажный каменный дом с мезонином, в котором было тридцать комнат. Местным жителям он казался сказочным замком. К счастью, время и люди пощадили усадьбу, хотя она долгое время было в запустении. Теперь тут музей, где скупыми средствами, но со вкусом и тактом воссоздана обстановка пушкинской эпохи.
В этом доме, согласно легенде, Пушкину предоставлялась центральная комната - малая гостиная с выходившим в сад балконом. Сегодня экскурсоводы с гордостью показывают ее посетителям, дополняя свой рассказ воспоминаниями художницы В.Бубновой, которая писала, как однажды ее дед Н.И. Вульф 14-летним мальчиком видел в Бернове Пушкина. "... войдя однажды в комнату, где ночевал поэт, он застал его в постели. Пушкин что-то писал, лежа на спине и положив тетрадь на согнутые колени... Это предание, - продолжает далее Бубнова, - передавалось в семье из уст в уста и дошло до нас - третьего поколения".
Хоть и далеко Берново от крупных городов, но посетители всегда есть. Их пленяет атмосфера усадьбы, из которой, кажется, только что вышли хозяева дома, чтобы проводить гостей до отъезжающей брички. В парке есть холмик с поэтическим названием "Парнас", где, как рассказывают, любил предаваться мечтаниям гостивший в Бернове Пушкин.
В этой же усадьбе прошли детские годы Анечки Полторацкой. Она жила в Бернове с 1808 по 1812 год, а в 1817 году в 17-летнем возрасте вышла замуж за 52-летнего дивизионного генерала Е.Ф. Керна. Да, это была Анна Петровна Керн, та самая, "гений дивной красоты". Но в Бернове поэт с ней не встречался.
Что удивительно: хотя Пушкин не раз гостил в Бернове, до нас не дошло ни одно из его законченных произведений с указанием, что было написано здесь. Видно, все-таки поэт не очень уютно чувствовал себя - вероятно, из-за того, что хозяин Иван Иванович Вульф не вызывал у него симпатий. Он был высокомерен, презрительно относился к слугам. Более того, по свидетельству родных, Иван Вульф "оставил жену и завел из крепостных девок гарем, с которыми и прижил дюжину детей". Пушкин с понятной иронией относился к нему и подолгу в Бернове не задерживался.
Но зато совсем по-другому он чувствовал себя в другой усадьбе семейства Вульфов - Малинниках. "Хоть малиной не корми, да в Малинники возьми", писал в шутку он хозяйке усадьбы, своей старой знакомой Прасковье Александровне Осиповой-Вульф.
Теперь настала пора разобраться с многочисленным семейством Вульфов, различные представители которого владели верхневолжскими усадьбами. Итак, у первого хозяина Бернова Ивана Петровича и Анны Федоровны Вульф родились пятеро сыновей: Петр, Николай, Федор, Павел, Иван и три дочери: Анна, Наталья и Екатерина, дочь которой Аннушка в замужестве и получила фамилию Керн. Согласно отцовскому завещанию, Николай вступил во владение Малинниками. Он женился на Прасковье Александровне Вындомской, которая от своих родителей унаследовала село Тригорское в Псковской губернии. А оно находилось по соседству с Михайловским, принадлежавшим Ганнибалам. После смерти Николая Вульфа его вдова стала хозяйкой и Тригорского, и Малинников. Во второй раз она вышла замуж за И.С. Осипова. Отсюда и происходит двойная фамилия Прасковьи Александровны - Осипова-Вульф. Будучи тригорской приятельницей Пушкина, она пригласила его в Малинники, чем поэт не преминул воспользоваться. Есть все основания полагать, что Осипова-Вульф испытывала более чем дружеские чувства к поэту. Поэтому у нее и не сложились отношения с племянницей Анной Керн.
Первая встреча Анны с поэтом состоялась в июне 1825 года в Тригорском, куда она уже замужней приехала навестить свою тетку. А уже в июле перед самым отъездом получила от Пушкина в подарок первую главу "Евгения Онегина" со вложенным в нее стихотворением "Я помню чудное мгновенье"...
Но вернемся в Малинники. Пушкин впервые посетил усадьбу в октябре 1828 года и пробыл здесь семь недель. Глубокой осенью, когда постоянно шли унылые дожди, он создает несколько поэтических шедевров.
Однажды, будучи в Малинниках, поэт раскрыл книгу и увидел среди ее страниц засохший цветок. И тогда он спросил себя: вот кто-то когда-то положил цветок в книгу - что стало с этим человеком, жив ли он? Так родилось одно из его философских стихотворений:
Цветок засохший, безуханный,
Забытый в книге вижу я;
И вот уже мечтою странной
Душа наполнилась моя...
Стихотворение крупно воспроизведено на одном из стендов музея в Бернове. Рядом стоит ваза с живыми и засохшими цветами.
Вслед за "Цветком" Пушкин заканчивает стихотворение "Анчар", затем "Чернь" ("Поэт и толпа"), 10 ноября на свет появляется "Ответ Катенину". За окном моросит дождь, поэт смотрит на стекающие по оконным стеклом капли, и рождаются строки еще одного стихотворения - "В прохладе сладостной фонтанов... ".
Но Пушкин не только творит, он постоянно общается с членами семьи Прасковьи Александровны. Поэт был дружен с ее старшим сыном А.Н. Вульфом. Непростые отношения сложились у него со старшей ее дочерью Анной Николаевной, которая была влюблена в поэта и даже признавалась в письмах в своих чувствах к нему. С глубокой симпатией Пушкин относился к младшей дочери Евпраксии Николаевне, которую в семье звали Зизи. Вместе они весело проводили время, то и дело подтрунивая друг над другом. За этой непринужденностью в общении скрывалось доверие к ней как к настоящему другу... Не случайно именно Евпраксии Пушкин расскажет о своей предстоящей дуэли с Дантесом...
Однажды 15-летняя Евпраксия и 25-летний тогда Пушкин решили измерить собственные талии. У поэта она оказалась тоньше. Смеясь, Пушкин объяснил это своими африканскими корнями. И, хоть он и вышел победителем, но все равно решил воздать должное стройности Евпраксии, что и получило отражение в пятой главе "Евгения Онегина".
...За ним строй рюмок узких, длинных
Подобно талии твоей, Зизи, кристалл души моей,
Предмет стихов моих невинных...
В Малинниках Пушкин работал и над поэмой "Русалка". Во время одного из посещений Бернова поэт узнал историю дочери мельника, которая из-за несчастной любви бросилась в омут и утонула. В 70-е годы на этом месте установили такую же стелу, как в Павловском, с отрывком из "Русалки" и коротким изложением легенды, которую когда-то рассказали Пушкину. Здесь же, у омута, установили мельницу. Но сейчас ее нет. Несколько лет назад кто-то ее "приватизировал": разобрали и увезли, установив на чьем-то приусадебном участке. А у самого берега Тьмы остались лежать лишь два мельничных жернова.
Грустно смотреть и на омут, который изобразил на своей знаменитой картине Исаак Левитан. Она так и называется "У омута". Когда-то художник тоже оказался в Бернове. Его пленили пейзажи речки Тьмы, возле которой он создал свое замечательное произведение. Левитановский омут находится всего в нескольких шагах от пушкинского. Лет 25 назад, усилиями сотрудников музея был воссоздан тот самый пейзаж, каким видел его Левитан - с мостиком, по которому можно было перейти на другой берег реки. Но вот, по рассказам местных жителей, недавно в Бернове приехали саперы и, никому ничего не объяснив, взорвали мостик. Теперь лишь вода журчит между остатками его опор...
Как такое могло случиться, почему оказались уничтоженными столь дорогие всем нам реликвии, связанные с яркими страницами в истории отечественной поэзии и живописи? Скорее всего, все объясняется тем, что за селом Берново не закреплен статус заповедника. Одних же подвижнических усилий работников музея явно недостаточно. И некому остановить тех людей, которые не знают, на что они поднимают руку.
Покидая Берново, мы еще раз прошлись по залам музея. Остановились у стенда, где было воспроизведено пушкинское стихотворение "Цветок". Подошли к вазе с цветами. Взяли два уже засохших цветка и положили в томик с пушкинскими стихами...

Напечатать

Жизнь 00:01 / 25 Декабря 2025 25448

В таком же декабре, как сегодня

Листаем подшивку «Труда» за последние сто лет

Владимир Санин

Труд

В наступающем году нашему «Труду» исполнится 105 лет. Дата не слишком круглая, но разве это повод отменять путешествие по старым газетным подшивкам? Приглашаем вас вместе пролистать пожелтевшие страницы,...