В начале марта, перед московским финалом «Гражданина поэта», состоялся концерт его скандально известных участников Дмитрия Быкова и Михаила Ефремова в Лондоне, чьи ролики взорвали российский интернет. Интересно, что организовал выступление живущий сейчас в Лондоне российский бизнесмен Евгений Чичваркин — для него, после его политических акций и бизнес-проекта по продаже элитного вина, стать импресарио — все равно что для Андрея Аршавина встать в ворота!

С фронтменом «Гражданина поэта» Михаилом Ефремовым мы встретились во время записи ролика-приглашения на концерт. В моем охваченном все возрастающим политическим самосознанием уме рисовался портрет пламенного борца с авторитаризмом, смелого защитника демократии, хулигана и вольнодумца, бросающего вызов власти. И конечно, я не могла отказать себе в удовольствии взять интервью у такого человека. Признаюсь, ожидала, что гражданин Ефремов раскроется и явит образ удалого фрондера. Но реальный наш разговор (для краткости даю его как монолог Михаила) на лавочке между памятниками Черчиллю и Рузвельту пошел по несколько иному руслу.

О Лондоне

— В Лондоне спокойно, хорошо, стильно, красиво и монументально. После всех концертов, что были, эта поездка с женой Соней, мамой, родителями жены для меня — совмещение приятного с полезным. Я не знаю, какая здесь публика, но мама (актриса Алла Покровская. — «Труд») говорила, что «Современник» здесь принимали прекрасно.

К сожалению, 4 марта мы рано вылетаем, очень мало будем спать, а 5-го состоится тяжелейший по вложениям силы и энергии концерт в «Крокус Сити Холле» на 6 тысяч человек, и там мы наконец хороним этот проект и проведем по нему гражданскую панихиду.

800 граммов бурбона

Все началось так: Юлий Соломонович Гусман попросил Дмитрия Львовича Быкова написать стихотворение о состоянии дел в российском кинематографе для церемонии закрытия премии «Ника». И в течении четырех лет Дмитрий Львович писал эти стихотворения о современном состоянии дел в российском кинематографе. А ваш покорный слуга их читал — иногда наизусть, а иногда — подглядывая в бумажки. Так что знакомы мы давно, и читал я его стихи давно.

А потом на телеканале «Дождь» провожали нулевые и встречали 2010 год, и нам с Андреем Васильевым (с которым я встретился в 1978 году на съемках фильма «Когда я стану великаном», и он первый из взрослых людей купил мне портвейн. С тех прошло много лет, выпито много портвейна, я подрос и теперь сам могу купить ему портвейн)… Так вот, телеканал «Дождь» предложил нам с Андреем, попивая бурбон, провести передачу «Бай-бай, ноль-ноль». В студию пришли герои нулевых: Геращенко, Касьянов, Бахмина, Пьяных, Алена Долецкая. Литературу нулевых представлял Быков.

За шесть часов записи этого так называемого голубого огонька мы с Андреем Виталичем выпили где-то граммов 800 бурбона и под конец съемок были уже пьяные, нас даже один раз выводили на улицу, но это было уже после общения с Быковым. А когда он был в студии, появилась такая идея: а что бы тебе, Быков, не писать стишки для телеканала «Дождь», а Ефремов будет их читать, переодевшись в бабское обличие, и назовем мы это «Месячные с Михаилом Ефремовым». Потом, когда протрезвели, я понял, что переодеваться не хочу (хотя мы, может быть, еще вернемся к этой идее). И тогда Васильев придумал «Поэтов», а крестная мать проекта, креативный продюсер «Дождя» Вера Кричевская, сильно взялась за это, и мы записали пять программ. На шестой мы обделались с Евтушенко (пародийная переделка стихотворения «Со мною вот что происходит». — «Труд»), переписали программу, но она так и не вышла, и мы решили прекратить сотрудничество с «Дождем», потому что сам жанр «Гражданина поэта» — стихотворная политическая сатира — не предполагает согласования с кем бы то ни было из руководства, у нас должен быть один начальник — это Андрей Васильев, который нас собрал и капитализировал проект. Он как раз тогда находился в Лондоне, а нам с Быковым позвонили и попросили встретиться с Владимиром Путиным. И мы было уже собрались встречаться, хотя я не понял, зачем мы там нужны, так как лично я, например, не принадлежу ни к какому государственному объединению, а он премьер-министр государства… К тому же встреча была в Пензе, куда я бы и не смог выехать: Соня была на гастролях, на мне трое детей — не до Пензы. А Васильева, наоборот, позвали давать в Лондоне интервью на Би-би-си. И он вдруг понял: ого-го, тут пахнет капитализированием проекта! Ведь первые пять выпусков мы работали бесплатно. А тут нам стали платить и «Эхо Москвы», и портал F5… Короче, спустя еще пару месяцев мы поняли, что можем давать концерты, а концерты — это наш основной доход. Так мы проработали год, каждую неделю выпуская стихотворение. Вначале этот труд казался таким пьяным, легким и веселым, потом летом грянул творческий кризис, когда каждое стихотворение давалось с трудом, а потом что-то произошло с Быковым, и он написал несколько гениальных стихотворений, потом опять спад… Короче, было по разному, и среди 52 стихотворений у меня лично любимого нет, они мне все — как дети. Хотя из моих собственных детей кому то, может быть, нравится Никита, кому-то Николаша, а кому-то Борис.

Завершая эту тираду про «Гражданина поэта», скажу: все мы счастливы, что проект заканчивается, мы устали от него, друг от друга, от ваших вопросов и от бесконечных рассказов, почему мы его сделали. Сделали и сделали, и чем больше мы будем о нем говорить, тем больше он будет казаться тупее и глупее, а мне бы этого очень не хотелось. Есть такая штучка, и хрен бы с ней. Дайте нам отдохнуть месяца три. Предваряя очередной тупой вопрос «А что же дальше?» — отвечаю: не знаю, че-нить придумаем.

Панихида

Последний еженедельный ролик будет выпущен 5 марта и именно ему будет посвящен концерт, он называется «На смерть проекта. Гражданская панихида». Друзья проекта согласились на авантюру поддержать его. Помимо Васи и меня это Леня Парфенов, Андрей Сергеевич Кончаловский, Лия Ахеджакова, Гарик Сукачев, Шнур, Вася Обломов. Числа 10-го я приеду обратно в Лондон, мы сможем выпить, и я с удовольствием вновь поговорю о проекте, а пока меня просто тошнит от каждого вопроса о нем.

Хотя, может быть, если концерт пройдет с успехом… К примеру, Иосиф Давидович Кобзон сколько с прощальными концертами ездил? У нас коммерческий проект, а у вас тут — богатый город. Может быть, я поработаю-поработаю, выучу пару стихотворений по-английски… или лучше Соня мне их будет в ухо наговаривать.

О гражданской позиции и ролях

Задают ли вопрос о гражданской позиции актеру, играющему Гитлера? Ну, спрашивал кто-нибудь у Олега Попова или у Карандаша: а это ваша гражданская позиция, что вы на ишаке выехали и ударили Гитлера мешком с картошкой?.. Что же у меня об этом спрашивать?! Это же глупо выглядит. Я — актер. Это эскизы, тем более это жанр такой — политическая сатира. Гражданская позиция — это как? Раком? Сверху? Сбоку? Это плохое словосочетание. Мне не нравится слово «позиция», лучше — «мнение». Мы шутим, прикалываемся, отвалите от нас с этими вопросами. Интересует позиция? Это Быков пишет, у него и спрашивайте.

Мое участие в проекте такое: я оживляю стихи, а не отвечаю за своих персонажей. Моя задача — сыграть их так, чтобы было, как будто от меня. Помните историю с Дастином Хофманом, когда он для роли не ел, не пил, не знаю что еще там не делал, а сэр Лоуренс Оливье его спросил: «А сыграть не пробовали?» Я не выбираю персонажей, я похож на них, и меня берут. Я мало отказывался от ролей — это моя работа, и я выполняю ее. Не думаю, что мои роли — самые прикольные, я думаю, что это вы так думаете. Есть огромное количество людей, которые видят мою рожу и думают: достал уже, везде Ефремов. У вас, Алена, просто другой круг знакомых.

Власть не давит

Я априори противник власти, потому что с детства решил, что я — художник, а это в моем сознании с властью как-то плохо вяжется. Может быть, потому что я видел, как папа (выдающийся актер Олег Ефремов. — «Труд») изнутри с этой властью пытался бороться, вступая в партию, чтобы там было больше порядочных людей.

Давления никакого нет, мы просто в разных плоскостях.