25 июня — день рождения Эрика Артура Блэра, получившего всемирную известность как Джордж Оруэлл, автор знаменитых антиутопий «Скотный двор» (1945) и «1984» (1948). И сейчас его книги обретают вторую молодость, став бестселлерами в России. По статистике сети «Читай-город», за весну продажи романа «1984» выросли на 81%.
Кстати, нечто подобное случается не только в России. В 2017-м, после очередного скандала вокруг президента США Трампа и обвинений в создании в Белом доме «министерства правды» по оруэлловским рецептам, продажи романа «1984» на Amazon выросли на космические 9500%. Книга взлетела на вершину в списке бестселлеров, и издательство Penguin было вынуждено экстренно запустить в печать дополнительный тираж в 75 тысяч экземпляров.
Ну а в нашей стране та же антиутопия оказалась в лидерах книг, которые чаще всего воровали из книжных магазинов. Можно предположить, что граждане, у которых голова пошла кругом от злободневных вопросов, так стремятся получить ответы, что идут на кражу романа Оруэлла...
«Люди любят литературу, предлагающую им выход в новые миры, — поясняет шеф-редактор «Литреса» Екатерина Писарева. — В периоды нестабильности это позволяет сбежать от повседневности и текущих страхов». Того же мнения и профессор социологии Даниил Александров из ВШЭ: «Когда реальность перенасыщена противоречивой информацией, такое чтение позволяет гражданам сохранять критическое мышление. Интерес к антиутопиям — это способ психологической самозащиты». Другими словами, чтение Оруэлла помогает оставаться в трезвом уме и ясной памяти. Как только власть пытается подменить реальность, люди инстинктивно бегут к Оруэллу за советом.
Мне этот мрачный автор напоминает хирурга, препарирующего действительность. Рассекая живую плоть, он ставит диагнозы: здесь у нас наблюдается тоталитарное удушье вместо свободного дыхания, а тут налицо «новояз», при котором слова и понятия принудительно меняют свой первоначальный смысл на прямо противоположный. И попробуйте этим словам-оборотням не поверить!
«1984» — это не фантастический прогноз предстоящего, это зеркало, в которое страшно смотреться. Оруэлловская действительность жутковата не только из-за вечной войны Океании с Евразией/Остазией (в зависимости от текущей линии партии). Она страшна тотальным удушением бытовой нормальности. Главный герой Уинстон Смит посреди серой, изнуренной реальности, насквозь пропитанной дешевым джином и суррогатным кофе, судорожно пытается вспомнить вкус настоящего шоколада из довоенного детства. И сама эта память становится актом сопротивления.
Что в «Республике» Платона, в «Городе Солнца» Кампанеллы, что в произведениях Замятина, Хаксли и Оруэлла — в творениях этого жанра авторы говорят об одном и том же: о зле унификации. Когда все вокруг — лишь винтики, а не личности. А случай Оруэлла потому так убедителен, что очень узнаваем: здесь нормой становятся переписывание прошлого, культ личности, наличие врага, которого все обязаны ненавидеть. Нет, не просто так этот роман был запрещен в СССР...
Ключевое в любой утопии/антиутопии — это невозможность выйти за очерченные кем-то рамки. Однако самой человеческой природе это противно. У Оруэлла сопротивлением тотальному контролю становятся естественные человеческие инстинкты: сексуальный, потребительский. Старые вещи, смутно напоминающие о прошлом, полузабытый вкус кофе или шоколада, преследующие Уинстона Смита, напоминают, что мир не всегда был таким убогим. И это отнюдь не революционный порыв, это отвращение к унификации.
Что делает тоталитарные проекты, казалось бы, такие могущественные, хрупкими и недолговечными с исторической точки зрения? Их просто не терпит человеческая природа. Мы не хотим насильственного привода в рай и насаждаемого сверху блага. Только и всего.
