Труд: ТАЙНА СИБИРСКОЙ МУМИИ

Главная Жизнь 01:01 08 Июня 2000 164

ТАЙНА СИБИРСКОЙ МУМИИ

Анатомический музей Омской медицинской академии не значится ни в одном городском справочнике.

Напечатать

Анатомический музей Омской медицинской академии не значится ни в одном городском справочнике. Очевидно, сама специфика музея, демонстрирующего без прикрас "внутренний мир" человека, мешает кому-то отнести его к числу местных достопримечательностей. И совершенно напрасно. Ведь на сегодня здесь собрано более полутора тысяч экспонатов, уникальность которых сумели по достоинству оценить специалисты Москвы и Петербурга.
Сами медики всю здешнюю коллекцию предпочитают именовать не иначе как "препаратами". Для них это прежде всего учебный материал. Для остальных посетителей музея, среди которых преобладают ведомые своими классными руководителями школьники, - это редкая возможность соприкоснуться с чем-то запредельным и потусторонним.
Среди многочисленных экспонатов музея есть один, неизменно вызывающий повышенный интерес у далекой от анатомических премудростей публики. Назвать его препаратом, честно говоря, язык как-то не поворачивается. В стеклянном саркофаге лежит пожелтевший труп немолодого мужчины. Лежит давно, почти семьдесят лет. Когда именно он был забальзамирован, неизвестно. Можно лишь с определенной долей допущения предположить, что произошло это в 1933-1934 годах.
Для справки. Тело В.И. Ленина покоится в Мавзолее немногим дольше, но над его сохранностью колдует целый институт, периодически проводя процедуру ребальзамирования. Плюс регулярные подкожные инъекции. Уникальность же омского "препарата" как раз и заключается в том, что за семьдесят лет с ним ничего подобного ни разу так и не проделали. Более того, сам саркофаг, в котором лежит мумия, по сути, представляет собой обычный стеклянный ящик, способный предохранить тело разве что от пыли.
Что это был за человек и при каких обстоятельствах его бренное тело превратилось в экспонат, сказать сложно. Музейный каталог, состоявший из двух амбарных книг, пропал Бог весть когда. Кто-то говорит, что это был просто неопознанный труп, каких в те годы было предостаточно. А вот проработавшая 47 лет учебным мастером кафедры анатомии человека ОГМА Евдокия Марковна Бородулина считает, что в музейном саркофаге лежит бывший мацератор кафедры. Человек, по долгу службы сам имевший дело с трупами. Родных и близких у него не было, вот и завещал перед смертью свое тело науке. Однако ни его имени, ни фамилии Евдокия Марковна вспомнить так и не смогла.
Но кто бы ни был этот человек, умер он, судя по всему, действительно своей смертью. На теле нет никаких видимых повреждений. Все внутренние органы сохранены, что тоже уникально, ведь обычно при бальзамировании их удаляют. Небольшой разрез имеется лишь в районе бедренной артерии. Именно через него в тело и был введен консервирующий раствор.
По словам заведующего кафедрой анатомии человека доктора медицинских наук Николая Дмитриевича Широченко, состав этого раствора примерно определить можно. Но дело не только в нем. Главное - сама методика, позволившая такое длительное время сохранять тело от разложения. Вот о ней-то как раз ничего и не известно.
Имя человека, поставившего этот уникальный эксперимент, - Андрей Владимирович Ромодановский. Личность во всех отношениях удивительная и загадочная. На самой кафедре, где он, по одним данным, проработал с 1933 по 1953 год, по другим - с 1935 по 1959 год, сведений о нем почти не сохранилось. Доподлинно известно лишь, что Андрей Владимирович был родным братом Константина Владимировича Ромодановского, заведующего кафедрой (впоследствии ректора Омского медицинского института). В отличие от брата, окончившего медицинский факультет Казанского университета и учившегося у известного анатома профессора В.Н.Тонкова, никакого специального образования Андрей Владимирович не имел. По служебной лестнице смог продвинуться лишь на одну ступеньку, за двадцать лет пройдя путь от простого лаборанта до лаборанта старшего.
Тем не менее именно он, самородок-самоучка, и был одним из тех, кто стоял у истоков зарождения Омского анатомического музея. По крайней мере, большая часть препаратов, для приготовления и хранения которых были разработаны специальные, не имеющие аналогов в истории музейного дела методики, изготовлена его руками.
Недостаток образования с лихвой компенсировался колоссальной работоспособностью. Николай Дмитриевич Широченко, например, вспомнил, как в шестидесятые годы, будучи молодым аспирантом, встретился с Андреем Владимировичем. Тот ему долго и весело рассказывал, как четырнадцать лет добивался, чтобы ребро на стадии перехода от обычной части тела к учебному пособию не теряло своей естественной формы.
- Все зависит от того, как высушивать, - говорит Николай Дмитриевич. - Подвесишь его - одна форма, положишь - другая. Но он таки добился своего! А вот как - не сказал.
Ребра эти оказались поистине золотыми. В те далекие годы при кафедре даже существовала целая мастерская по изготовлению скелетов. Естественно, для учебных целей. Наши наглядные пособия, которые отправляли за валюту во Францию, Испанию и Италию, служили неплохим источником внебюджетных поступлений. Но это было далеко не единственным достижением А. В. Ромодановского. Главная его заслуга - создание особого сибирского метода мумификации.
Бальзамирование считается самым древним анатомическим методом сохранения трупов. Египтяне, например, использовали для этого специальные ароматические смолы, которыми и пропитывались мышечные ткани покойного. Все внутренние органы, за исключением сердца, они предварительно удаляли. Бывает, что мумификация, то есть высыхание трупа без последующего гниения, происходит и естественным путем. Случается это при захоронении в сухих, быстро забирающих влагу почвах. Возможно, именно этим обстоятельством и можно объяснить феномен сохранности святых мощей Киево-Печорской лавры.
История же отечественного бальзамирования свое начало берет в 1881 году. Это год смерти нашего великого анатома и хирурга Николая Ивановича Пирогова. Согласно завещанию покойного его тело было забальзамировано. До сих пор лежит оно в гробнице под Винницей. Лишь после Великой Отечественной войны была проведена процедура ребальзамирования. Ну а историю с останками вождя мирового пролетариата, думается, знают все.
Андрей Владимирович Ромодановский пошел своим, особым путем, призвав в союзники естественную природную среду. Вводя предварительно консервирующий раствор, он выносил предназначенное для бальзамирования тело на трескучий сибирский мороз. Через некоторое время заносил назад. И так несколько раз. Сколько - точно сказать никто не может: никаких записей или заметок на кафедре не сохранилось.
Как раз таким способом и был забальзамирован труп безымянного мацератора и многие мышечные препараты. На стеллажах анатомического музея даже хранятся мумии львицы и медведя. О последнем известно лишь, что в тираж он вышел по старости. Впав в маразм, косолапый артист цирка чуть было не задрал своего дрессировщика. На помощь пришли бойцы подведомственного Лаврентию Берии учреждения и пристрелили зверюгу. Говорят, что Андрей Владимирович сам ходил в Серый дом и просил отдать ему бездыханное тело ветерана цирковой сцены. Теперь мишка - один из препаратов, с гордостью демонстрируемых посетителям музея.
По каким причинам Андрей Владимирович ушел с кафедры в пединститут, сказать сложно. Уже здесь он опубликовал одну из своих научных работ, посвященную методам рентгенографии мышечных тканей. По словам 85-летней вдовы А.В. Ромодановского, Алевтины Терентьевны, это далеко не единственная его публикация. Были у него статьи и по принципам бальзамирования. На опыт Ромодановского в своих работах ссылаются многие ученые-медики.
Сама Алевтина Терентьевна, проработавшая на той же кафедре более тридцати лет, разговаривать со мной иначе как по телефону отказалась, объясняя это тем, что Андрей Владимирович никогда за известностью не гнался. Судить о том, что это был за человек, можно лишь со слов тех, кто с ним работал или общался. А таких сейчас, увы, не так уж и много.
- Хороший был человек, с людьми всегда ладил, - вспоминает Евдокия Марковна Бородулина. - И специалист был хороший. Во время войны преподавал анатомию. И прекрасно преподавал. Вот только работал у себя в кабинете всегда за закрытыми дверьми. Что и как делал, никогда не говорил.
Непонятную скрытность Андрея Владимировича отмечают все, кому когда-либо приходилось с ним сталкиваться. И это при том, что во всем остальном он был достаточно общительным и веселым человеком.
Последний раз анатомический музей Ромодановский посетил в середине шестидесятых, уже серьезно больным. А вскоре он умер, оставив после себя массу загадок. Да еще музей, который - и такая мысль в ОГМА высказывалась - может по праву носить его имя. Впрочем, забальзамировать память о себе пока никому не удавалось.
P.S. Не обошлось без мистики и в ходе подготовки данного материала к печати. Наш фотокор Сергей Иванов, затратив на съемку мумии целую пленку, при ее проявлении обнаружил, что все кадры, кроме самого первого, безнадежно пропали. Кроме того, из строя вышел и сам фотоаппарат "Никон". Хотите верьте, хотите нет - аппарат заработал лишь после того, как Сергей сходил в церковь и поставил свечку. Не поддается никакому объяснению и непонятное сияние, какое вы можете видеть на единственном уцелевшем снимке.

Напечатать

Жизнь 00:01 / 20 Марта 2026 12093

Бульварный роман

История про школьных друзей, разъехавшихся из центра по разным окраинам Москвы

Андрей Гореловский

Труд

Этим карточкам почти 10 лет. Тверской бульвар, конец марта, воскресенье, дождичек с утра накрапывает — но он не раздражает. Что происходит в кадре? Ничего особенного, но история хорошая —...