— Вы уже не раз бывали в Москве, но все больше с
— Прежде всего тем, что я снова пою! (Смеется.) Был момент, когда мне показалось, что больше не стоит петь, что я исчерпал себя. Я был в депрессии. Но самое удивительное, что желание петь и вообще стоять на сцене вернулось ко мне в России. Во время последнего визита в Россию я записал песню с хором имени Пятницкого. Хор Пятницкого — это звучит фантастически! Когда я пел «Ой, то не вечер, то не вечер» уже перед зрителями, я не мог поверить, что это делаю я. Я воодушевился и понял, что хочу снова петь.
— Тяжело было осилить такую сложную песню, да еще и на русском языке?
— Нелегко. Ведь самое страшное для любого артиста — забыть текст на середине песни!
— А бывало, что вы на концерте текст забывали?
— Нет, иногда бывало, что просто
Лично я, где бы ни был, пытаюсь выучить хоть пару слов. Многие англичане очень ленивы: поскольку весь мир говорит на английском, они даже попыток не делают выучить еще
— Не хотите теперь альбом русских народных песен записать, как, например, ваш коллега и земляк Марк Алмонд?
— Вполне возможно, я думал об этом. Здорово было бы сделать это с хором Пятницкого. Я знаю, что Марк записал такой альбом. Он мне рассказывал и про Бориса Гребенщикова, и про Лидию Русланову. Марк любит Россию, как и я. Мы оба влюблены в русскую культуру и народную музыку.
Когда мы с ним собираемся вместе, поем «Валенки» или «Ой, мороз». Россия — очень особенная страна. Знаю кучу артистов, которым тут не понравилось. Но я чувствую себя здесь
— Вы заявили о своей нетрадиционной ориентации еще в юности. Тяжело было принять такое решение?
— Я живу с этим уже 20 лет. Я хотел быть честным с самим собой, с друзьями и близкими. Поначалу было сложно, унизительно. В
За это я благодарен Мэрилину Мэнсону — он хоть немного отвлек внимание от моей персоны. (Смеется.) Вообще я его уважаю. Он ведет себя так, как считает нужным. Всех несогласных отправил куда подальше и живет в свое удовольствие.
— Но вы к тихой и мирной жизни не стремитесь, все время подкидываете скандальные поводы прессе.
— В том, что пишет пресса, есть доля правды. Я ранимый, импульсивный человек, правдоруб и часто страдаю
— Знаю, что вы теперь зарекомендовали себя еще и как дизайнер. Работаете над новой коллекцией одежды?
— Мне тяжело назвать себя кутюрье, говорить о коллекциях. У меня всего один небольшой бутик в Лондоне, а в России моих магазинов пока нет. Мое дизайнерство — это просто самовыражение, полет мысли.
Вряд ли я
