Эти письма я нашла в бабушкином альбоме, между двумя фото, где они с дедом молодые и торжественные. От самих конвертов с выцветшими чернилами веяло совсем другой, неизвестной мне жизнью. Но стоило начать читать, как проступили знакомые, родные черты...
По семейному преданию, студента-математика из Московского университета Николая Безрукова познакомила с начинающей учительницей Лидией Ильиной ее младшая сестра Лиза. Она была увлечена Николаем. Высокий, стройный студент гостил в их тульском доме, наезжая из Москвы во время каникул и церковных праздников. А потом вернулась из Петербурга, окончив там курсы, Лида...
Они поженились осенью
«26.04.1921 г.
Дорогой мой и очаровательный Лидок! Крепко целую тебя и Женюрку. Пишу это письмо, сидя в Управлении дивизиона. Сейчас мы находимся около станции Клинцы и ждем погрузки...
Вся моя мысль и существо полны тобой и происходящей от тебя Женюркой. Ты для меня, Лидочек, Ева — жизнь, начало всех начал. Без тебя у меня нет мысли, нет энергии, я тень влюбленная. Знаешь, Лидок, со стороны, увидев меня таким, можно было бы суеверному человеку признать меня околдованным, до чего сильно я связан с тобой...
Еще раз целую тебя, Лидок, и твои ручки. Любящий тебя твой Николай».
«8.05.1921 г.
Дорогая моя Лидочка! Сегодня Красная Горка, через два дня будет два года нашей свадьбе. Но, между тем, из этих двух лет мы прожили вместе только один год... Ах, Лидок, Лидок, как мне скверно без тебя. Мы еще так мало жили вместе. Так молоды, что малейшее твое увлечение кем-либо вызывает у меня целую бурю ревности. Но верь, Лидок, что я тебя безумно люблю, больше всего на свете, больше самой жизни. Умирая, Лидок, я с последним вздохом произнесу твое имя...
Сейчас мы ждем погрузки на Самару. Зато можно будет привезти оттуда белой муки. У тебя, Лидок, наверное, сейчас нет ни крошки хлеба. Страшно подумать, как ты с Женюркой живешь там. Проклятый голод!..».
«13.05.1921 г.
Это письмо, Лидок, пишу тебе из новой деревни близ станции, где мы ждем погрузки... Какое прекрасное лето! В нашей деревне есть одно имение и при нем громадный сад. Там я часто провожу время, упиваясь запахом распустившейся сирени. В особенности красив сад утром, как только взойдет солнышко. Стоят прекрасные летние дни, и их приходится проводить одиноко и с тоской по тебе и дочке Женечке. Как это ужасно — жить врозь почти целый год!».
«22.05.1921 г.
Дорогой мой Лидок и дочка Женюрка! Крепко целую вас обеих и шлю вам наилучшие пожелания. Неделю назад я хотел послать тебе, Лидок, телеграмму, но ее не приняли, так как принимают только такие, где не больше пяти слов. А мне так много хотелось тебе сообщить! Живу я только надеждой вырваться к тебе. На мой рапорт об откомандировании меня для продолжения образования наложена резолюция «ждать приезда командира батареи». Он должен приехать 5 июня. Так что через
«2.07.1921 г. Нижний Новгород
Милый и дорогой мой Лидок! Меня постигло большое несчастье. Вместо того, чтобы писать тебе это письмо, сегодня я должен был быть уже у тебя. Видеть тебя, говорить с тобой. Но, видно, так уж суждено, я опять на старом месте в казармах. 27 июня меня из дивизиона отправили в Казань с тем, чтобы я получил все бумаги и ехал домой для продолжения образования. Но там, оказывается, комиссар и новый начальник. Они потребовали от меня зачетную книжку, а без этого вернули меня сюда, в Нижний, в тот же дивизион... Это для меня самое ужасное, гибель последней надежды. Остается только вооружиться терпением и ожидать, когда отпустят в отпуск, а это не раньше, как к Рождеству. А счастье было так близко...».
«6.07.1921 г. Нижний Новгород.
Ах, Лидок! Что за наказание и за что? Эта проклятая служба связала меня по рукам и ногам: За весь период нашей брачной жизни тебе, дорогая моя Лидочка, пришлось перенести много горестей и в особенности голода. Меня угнетает осознание собственного моего неумения создать для тебя подходящие условия жизни, осознание того, что, выйди ты замуж за другого, более приспособленного к реальной жизни, тебе бы не пришлось столько страдать и мучиться. Наш брак с тобою — брак по любви, я считаю его таким, и поэтому он, вероятно, несчастлив. Мне не раз приходилось слышать о том, что браки по любви ,за редким исключением, несчастливы. Там, где много чувства, — мало воли и ума, что, собственно, необходимо в жизни. Лидок мой, напиши ты все-все о себе без утайки и без прикрас, освети мою темную беспросветную жизнь. Напиши мне, как твои приготовления к поездке ко мне. Еще раз крепко целую тебя и Женюрку. Беспокоюсь. Любящий тебя твой Николай».
«9.07.1921 г. Нижний Новгород
Лидок, я посылаю за тобой красноармейца Тульской губернии, который поможет тебе доехать ко мне. А ехать здесь не больше двух дней с одной пересадкой в Москве. Возьми с собой необходимые для себя и Жени вещи; для меня возьми две летних рубашки. Самовара брать не надо, здесь есть на казарме. Кроме того, Лидок, захвати мою зачетную университетскую книжку, которая находится, кажется, у тебя в комоде, или же спроси у мамы — я верно не помню. Я здесь готовлю для тебя с дочкой квартиру, не такую, как в Гжацке, а с большими удобствами. Затем в отношении продовольствия: я недавно получил новые шинель, сапоги, белье, гимнастерку, брюки — все это можно будет продать в городе и купить продуктов, которые, хотя здесь и дороговаты, но сколько угодно.
Приезжай ко мне на радость, моя любовь, с дочуркой Женечкой. Если не понравится, я всегда смогу тебя отправить. Милая Лида, это свидание — моя наипоследняя надежда. Если оно не случится, то я не знаю, что тогда делать. Любящий тебя твой Николай».
... Его так и не отпустили из армии. Окончив командирские курсы, Николай Безруков стал кадровым офицером. Его любимая жена родила ему четверых детей. Учительскую карьеру ей пришлось оставить. До последних своих дней хранила Лидия Безрукова (Ильина), на пять лет пережившая погибшего под Сталинградом мужа, эти семь писем времен первой их разлуки...
