Труд: Вопрос «Труда»: Какой толк от деклараций чиновников?

Как выяснили социологи Левада-Центра, две трети россиян не верят в правдивость деклараций чиновников о доходах. Большинство уверено, что они давно наловчились переводить свои доходы на родственников и друзей. А каждый второй респондент убежден: реальный образ жизни госслужащих очень далек от заявленного. Так может, отменить всю эту маету с отчетностью, пусть живут как хотят?

Павел Салин, директор Центра политологических исследований Финансового университета

— Мы видим моральный износ власти. Население устало от нее, а тут еще столько примеров казнокрадства. Одна история вокруг главы правительства чего стоит. Борьба властей с коррупцией давно не воспринимается всерьез. Здесь только два выхода. Первый: сменить лица на трибунах и в телевизоре. Так обычно принято делать «у них». Пар выпущен, да и новые решения принять куда проще. А второй выход — это встать на сингапурские рельсы. С полным отказом от неприкосновенности чиновников всех уровней и всевозможных друзей. О других сценариях лучше не будем...

Михаил Делягин, директор Института проблем глобализации

— Декларации чиновников — это способ заявить о своей честности. Якобы законно они владеют то миллиардами, то копейками. Это метод офшорной аристократии доказать, что она не такая уж офшорная. Это такая стыдливо наброшенная вуалька, которая мало что скрывает. Масштабы коррупции не уменьшаются, что бы кто ни говорил и ни показывал. Наше общество пока имеет глаза и уши. Но тем, кто наверху, уже давно все равно, что мы о них думаем. Кстати, в Древней Греции живших в отрыве от полиса людей называли идиотами. Никого не напоминает?

Глеб Павловский, глава Фонда эффективной политики

— Налоговые декларации чиновников затем и существуют, чтобы граждане имели повод придраться. Чиновник и так имеет массу преимуществ перед простыми смертными. Пусть и у граждан будут свои бонусы. Один из них — доступ к информации о доходах чиновника. Недоверие респондентов понятно: налогоплательщики нигде не верят госслужащим. Тем более в России, где чиновники — замкнутая каста. Наши бюрократы ставят себя выше народа и не особо скрывают, что пользуются положением прежде всего себе во благо. Но даже в такой ситуации декларирование доходов необходимо. Сегодня чиновники хотя бы вынуждены врать, чего-то опасаться. Осторожность — начало законности. Народ стал более требовательным, людям нужна ясность от государства. Плюнуть на это Кремль не в силах. Но пока борьба с коррупцией носит избирательный характер. Слаба судебная система. Накал недоверия граждан к чиновникам трудно снизить, это долгий путь.

Борис Кагарлицкий, директор ИГСО

— Некогда власть обязала чиновников публиковать декларации о доходах. Предполагалось поднять уровень доверия граждан к бюрократам, как-то дисциплинировать госслужащих. Ведь когда человек что-то публично заявляет, он худо-бедно должен этому соответствовать. Лишний раз побоишься демонстрировать явное несоответствие названных доходов со своей реальной жизнью. Но попытка Кремля привести к порядку чиновников провалилась. И опрос это показал. Люди не верят в заявления. Сейчас вообще кризис доверия. А уж чиновникам доверяют в последнюю очередь. Связано это и с плачевными итогами социально-экономической политики. Будь она более успешной, респонденты судили бы о чиновниках помягче.

Вот, например, кипят страсти вокруг сноса пятиэтажек в Москве. Вместо честного разговора и вдумчивой коррекции программы столичные бюрократы затевают грубую пиар-кампанию. Острейший для граждан вопрос забалтывается. Властям всех уровней стоит тщательнее прорабатывать решения, больше прислушиваться к экспертному сообществу и гражданам. Хороший бюрократ тих и незаметен. Тогда к нему лишний раз и в декларации не станут заглядывать.

Владимир Соловьев, телеведущий

— Сомневаюсь, что опрошенные граждане внимательно вчитывались в опубликованные декларации и потом делали вывод. Просто люди в принципе не доверяют власти, в этом и есть главный итог опроса. А борьба с коррупцией в России — лишь национальная забава. Займи опрошенный место чиновника — сам начнет воровать.