Труд: Вскормленный неволей

На экранах — фильм Жака Одиара «Пророк», выдвинутый на «Оскар» обладатель каннского Гран-при.

«Будешь сидеть с большими ребятами», — сообщает адвокат 19-летнему Малику (Тахар Рахим), получившему шестилетний срок за драку с полицейским. С ребятами помладше Малик уже сидел, когда сам был подрост-ком, и тогда же научился немного читать и писать: этим исчерпываются сведения о его прошлом. «Большие ребята», группировка корсиканцев, быстро подминают араба под себя и заставляют его учиться носить за щекой бритву, чтобы убить ненужного им заключенного.

Тот едва успеет показать полочку с книгами и произнести свою последнюю фразу о том, что на выходе из тюрьмы надо стать умнее, чем был у входа. Малик хорошо её запомнит: в финале пенитенциарное учреждение покинет профессиональный интриган, авантюрист и бизнесмен, взявший от тюрьмы все, что он мог взять, и примерно наказавший обидчиков.

Два с половиной часа, ни на минуту не давая отвлечься, Жак Одиар рассказывает о том, что и кто превратил забитого птенца в молодого орла, но не в символ гордости и свободолюбия, а в обычную хищную птицу, озабоченную пищей и выживанием. Малик мутит и разруливает дела, с нуля, но уверенно поднимаясь по тюремной иерархической лестнице и не смущаясь периодическим присутствием в камере призрака убиенного книголюба. В какой-то момент тот произнесет слово «проповедуй», а спустя некоторое время Малик получит от коллеги прозвище Пророк, но ни слово, ни прозвище ни к каким последствиям не приведут.

Скорее всего, они понадобились режиссеру как один из вариантов, не включенный стремительно меняющимся Маликом в его концепцию бытия. Малик адекватен тому пространству, где пребывает, и той школе жизни, в которой отлично учится. Ей соответствуют и все остальные герои фильма, часто создающего впечатление, что все происходящее на свободе курируется теми, кто находится за решеткой. В част-ности, досмотр в аэропорту очень похож на тюремный, и это нечастый для «Пророка» комедийный момент, в очередной раз показывающий, насколько верно выбрана Одиаром тональность картины: словно между Сциллой и Харибдой, он прошел между документальным соц-исследованием и тюремной картиной по-американски, которые очень не любит.

Вторая скала была особенно опасной, поскольку в «Пророке» много говорится об успехе. Но там, где герой американской картины, «сделавший» всех тех, кто ему мешал, смотрелся бы абсолютным победителем, герой Одиара так не выглядит. Когда Малик покидает тюрьму и идет пешком, ласково глядя на своего маленького крестного сына, за ним медленным тяжелым шлейфом тянутся черные автомобили с его «бригадой», напоминая о забавной фразе, которая в одиаровском контексте приобретает жутковатую обреченность: «Твой дом — тюрьма».