«Внимание! Лишним покинуть трассу картинга!» Рев запущенных моторов перекрывает команды инструкторов. Но ближе к зоне, где спортсмены рассаживаются по машинам, все разговоры слышны. «Первый заезд: штурманом — Данила, пилотом — Таня Маршал». «Таня, ты готова?» — «Да, трассу вижу!» Гонщица поднимает вверх большой палец: «Поехали!» Фамилия Татьяны — Архипова. А Маршалом зовут собаку-поводыря, которая дважды в неделю ведет хозяйку на тренировку в спортклуб. Татьяна — картингистка, и она слепая.
Рассказывает Таня Архипова: «До 25 лет у меня было хорошее зрение, я мечтала стать художником-модельером: рисовала, шила. А потом случилась врачебная ошибка... Белую трость я не сразу взяла — прожила восемь лет в пространстве квартиры. Из заточения и депрессии меня вывела моя первая собака-поводырь. С нею я переехала из родного Новосибирска в Москву. Тот первый пес вернул меня к жизни, сделал для меня больше, чем все люди вокруг».
Сейчас Татьяна — дипломированный медик-массажист. Живет в пригороде Москвы, в Раменском: здесь тише, спокойнее, и работы хватает. По пятницам и воскресеньям пес Маршал ведет хозяйку на станцию к электричке. На «Выхино» у них пересадка на метро. От станции «Волжская» по подземным коридорам пес выводит Татьяну на опушку Кузьминского парка и дальше к городку ДОСААФ в Люблино.
— А как пес понимает, что надо идти, скажем, не в магазин у станции, а на посадку в электричку?
— Я ему так и говорю: «Маршал, мы в Москву на тренировку». Он все понимает.
— Таня, вы хоть что-то видите по дороге? Свет, к примеру?
— Нет, я живу в темноте.
По пути через парк Татьяна отпускает Маршала погулять, поваляться на травке и снимает с него заметную издали сбрую поводыря. Пес весело нарезает круги вокруг хозяйки. Потом хозяйка зовет его: «Маршал, ко мне!» — и хлопает ладонью по сапогу. И удивительный пес спешит влезть в шлейку с длинной рукоятью.
— Татьяна, как вы оказались за рулем карта?
— Про «слепые» гонки я узнала в Новосибирске. А в Москве решила попробовать себя на трассе. И уже с Маршалом началась вторая серия моей жизни — спортивная.
Что же происходит на трассе? Незрячий гонщик проходит дистанцию вслед за штурманом, который стартует впереди на другой машине. Его карт оборудован мощной колонкой, из которой звучит рок-музыка — ориентир направления движения, и голос. У Татьяны штурманов несколько — Данила, Юля, Виктор. Все картингисты со стажем. Дистанция между картами пилота и штурмана порой минимальна — метр-два. Что же слышит пилот Татьяна в кабине?
«Пое-е-хали... Теперь газу... Газу!.. Идем: идем: Теперь сбрось: Поворот налево — два: Молодец! Газу! Поворот направо — один:» Обозначение поворотов цифрами — код, определяющий, на сколько градусов надо крутануть рулем. Даже хождение в темноте требует навыков, развитого «шестого чувства», а тут езда в темноте. Татьяна в картинге уже два года, а ведь в своей прежней, «зрячей» жизни за руль не садилась — боялась.
Ну вот и финиш. Пес-поводырь встречает подшефную. Рев моторов его совершенно не раздражает. На трассе следующий заезд — тоже с незрячим гонщиком. Таня комментирует: «Лихо Саша едет!»
— Подождите, но вы же его не видите.
— Ну и что? Зато слышу, как гудит мотор. Разгон ровный, без рывков, а на виражах даже колесами визжит. Картинка трассы сложилась у меня в голове. Я ведь в прошлом художник...
Татьяна берет кусок плексигласа. На нем рельефно изображена трасса. Вот первый поворот, дальше поворот-шпилька, а тут участок для разгона. С этого куска пластика начинают занятия в клубе все незрячие гонщики, чтобы потом, поборов страх, сесть за руль и громко сказать: «Трассу вижу!»
Саша, он же Александр Рычков, после заезда присоединяется к разговору. Он шофер-дальнобойщик. Вернее, был им. Вот его рассказ:
— Мой водительский стаж — почти 30 лет. Исколесил на фуре полстраны. А потом СВО. Там тоже за рулем — доставлял боеприпасы артиллеристам на позиции. Уже в третью командировку под Кременной нас выследили с вражеской «птички». Пришел в сознание, а вокруг ночь. В госпитале мне чудом сохранили остатки зрения: вижу яркое, различаю контуры. Когда узнал про «слепые» гонки, сразу понял: это мое!
На трассе Александр мчал один, без штурмана. Водительское чутье и остатки зрения помогают ему закладывать виражи так, что никто и не догадался бы, что гонщик почти слеп. На соревнованиях Саша действует по общим правилам: надевает под шлем повязку, закрывающую глаза. В таких же садятся в карты и Татьяна, и Павел, и совсем еще мальчишка Тимур, и другие слепые спортсмены из школы, которой руководит Наталья Апухтина, бывший инструктор на кафедре боевых машин Московского общевойскового командного училища.
Нынешняя ее служба тоже с армией связана. Здесь не только незрячие гонщики садятся за руль, но и ребята с ампутациями. После заездов инструкторы пересаживают их из спортивных машинок в инвалидные коляски.
— Наталья, ответьте мне на простой вопрос: зачем все это?
— Как зачем? Для счастья! Вы же видели эмоции ребят, когда они после гонки выбирались из машин.
Наталья представила мне маму одного из гонщиков, Ирину. Она привела на трассу своего уже взрослого сына с ДЦП. Вадим ходит с трудом, но приветлив, общителен. Пока он ездит на карте вместе с инструктором, но уже самостоятельно рулит, и у него есть клубная картинговая экипировка. И инструкторы и сам парень верят, что рано или поздно он проедет по трассе самостоятельно. С этой надеждой он живет.
Осень, смеркается рано. Татьяна Архипова отправляется после тренировки домой, в Раменское.
— Татьяна, давайте вас с собакой на такси домой отправим? А то пятница, вечер, народу в транспорте много...
— Нет, спасибо, мы отлично и на метро, и на электричке проедем. Маршал совсем не боится толпы. Знаете, как он умеет толкаться!
Пройдя по освещенному участку дороги, Татьяна с Маршалом сворачивают на темную дорогу, идущую через парк, — так путь к метро короче. Шагают бодро, друг за другом: пес Маршал — штурман, Татьяна — пилот.
