На днях Александра Урсуляк вновь сыграла спектакль-концерт «Хорошие песни». Точнее, не сыграла, а спела и рассказала, поскольку в этот вечер актриса выходила к зрителям не в образе героини — говорит она с нами от первого, от своего, лица. Прошедшие проверку временем золотые хиты 60-х, 70-х и 80-х годов на музыку Баснера, Таривердиева, Пиаф, Паулса и других отразивших эпоху композиторов в сопровождении живого джаз-банда перемежаются монологами актрисы о жизни — историями веселыми и грустными, но неизменно искренними и светлыми. Как же это все отличается от заполонивших телеэфиры «звезд» с искусственными эмоциями и приклеенными аплодисментами! Впрочем, не будем сравнивать несравнимое, лучше поговорим с Александрой Урсуляк о хороших песнях и важных вехах в ее жизни.
— И все-таки, Саша, хотелось бы уточнить: в спектакле-концерте «Хорошие песни» вы выступаете от своего имени или представляете на сцене собирательный образ, героиню, которой есть о чем спеть и рассказать?
— Для меня «Хорошие песни» — это не обычное явление, я все-таки привыкла выходить на сцену в чьей-то роли, прятаться за обстоятельствами, за чужой судьбой. А здесь перед вами я сама, Саша Урсуляк — как женщина, как дочь и мама. Как человек, уже прошедший какой-то жизненный путь и теперь делящийся впечатлениями. Это не роль, а пережитое. В этом, наверное, и есть главное отличие, сложность и радость этого диалога с залом. Здесь я рассказываю о важных для меня людях, о ситуациях и моментах, которые меня меняли.
И песни тут не просто музыкальные номера — это такие дверцы в память. Раздаются первые аккорды — и ты уже не здесь, а где-то там, в детстве, в юности, в какой-то любви, в городе, где побывал когда-то очень давно, рядом с человеком, которого сто лет не видел... Песни вплетены в истории, и эта неразрывная связь творит чудеса: сокращает дистанцию во времени и в пространстве, сближает людей и судьбы. Наверняка кто-то из зрителей может в этот момент подумать: «О, точно, со мною ведь тоже такое случалось!» И вспомнить свой дом, близких, свою любовь, обретения и потери. Песни — это ключ, отпирающий сердца.
«Хорошие песни» – это и музыкальный праздник, и исповедь, и попытка напомнить зрителям о том хорошем, что случилось с ними вчера. Фото из личного архива
— Как вы втроем с соучастниками проекта Алексеем Золотовицким и Акопом Хачаряном выбирали песни для этого спектакля-представления?
— Обошлось без жарких споров. Я могу их назвать своими друзьями, и это очень важно. Потому что такой вечер невозможно прожить с людьми, которым ты не можешь полностью довериться и открыться, будь они самыми высокими профессионалами. Тут нужны чувства в унисон, надо быть на одной волне — тогда и зрители это почувствуют. Работа над спектаклем была инициирована мной, но без них, соратников, без их вкуса и доброго ко мне отношения у меня вряд ли что-то получилось бы. Задумка вовсе не была обречена на успех. Песни из бабушкиного сундука не всегда могут достучаться до сердец нового поколения слушателей. Если судить по зрительским откликам, живым и теплым, у нас это получилось. Мне бы очень хотелось, чтобы это был и разговор с молодыми людьми, которые этих песен, может, никогда и не слышали.
— Вы много лет выходите на сцену Театра Пушкина. Что вы чувствуете, когда приходите сюда сегодня?
— Я в этом театре уже почти 25 лет, для меня это дом. Поймите, это не просто дежурные слова. Дом — это стены, запахи, коридоры, люди, разговоры, привычные звуки, смешные мелочи, которые никому со стороны ничего не скажут, а для тебя очень важны. В этом театре я училась, ошибалась, радовалась, тревожилась. Встречала людей, которые очень многое для меня значат. И поэтому, когда я прихожу сюда сегодня, испытываю чувство благодарности.
— Один из знаковых спектаклей с вашим участием — «Добрый человек из Сезуана» в постановке Юрия Бутусова. Какой эпизод из тех репетиций первым приходит вам в голову? Что вы тогда открыли в себе как в актрисе и что из этого до сих пор остается с вами?
— С Юрием Бутусовым вообще было много открытий. Самое важное из них было связано с тем, что вера в предлагаемые обстоятельства достигается не только теми способами, которым учат в театральных училищах. Там ведь как говорят? Надо поверить, надо прожить, надо оправдать. И все это правильно. Но у Бутусова на репетициях вдруг выяснялось, что путь к правде может быть не таким прямым. Что иногда ты приходишь к очень живому чувству через форму, через музыку, через ритм. И вдруг то, что сначала кажется внешним, приводит тебя в самую сердцевину характера и действия. Я храню эти открытия в памяти не как методичку, конспект, который можно в нужный момент открыть и применить, а как внутренний опыт. Счастье, что мне удалось встретиться с этим Мастером и работать с ним. Такие встречи не проходят бесследно — и в профессиональном, и в человеческом плане.
Александра Урсуляк – актриса универсальная: она поет, танцует, проживает на сцене и чужие жизни, и свою. Фото из личного архива
— Не совсем деликатный вопрос: в какой момент вы почувствовали, что вас воспринимают как актрису, а не как дочь известного режиссера?
— Мне часто приходилось на него отвечать — и не только словами. Попробую и вам объяснить. Самостоятельность можно почувствовать, когда ты сам, внутри себя, понимаешь: я отвечаю за то, что делаю. Папа мудро мне такую самостоятельность обеспечивал. Он никогда меня не лоббировал, и я на него за это не обижалась, а теперь еще и очень благодарна. Хотя как мать троих детей понимаю: следовать такой линии воспитания непросто.
— Бывает ли, что после сложного спектакля вы приходите домой, а дети мгновенно возвращают вас в совсем другую жизнь, уводят от чужой судьбы в свою собственную?
— После спектакля я прихожу домой, когда дети, как правило, уже спят. И, честно говоря, я не всегда сразу готова к общению. Спектакль для актеров не заканчивается в момент поклонов. Ты и потом находишься внутри другой судьбы, эмоции не выключаются по щелчку. Я могу долго не спать. Мне нужно побыть одной, прийти в себя. Хотя такая сосредоточенность на себе опасна, можно зациклиться на всем этом: «Моя роль... моя усталость... мой успех... моя неудача». В общем, идет поиск золотой середины между жизнью выдуманной и обычной. И тут именно дети быстрее всего возвращают тебя к реальности. А вообще материнство учит тому, что забота о родном человеке, внимание к нему важнее всех твоих приоритетов, в том числе и профессиональных.
— В репертуаре Театра Пушкина появилась «Опера нищих» — спектакль с мощной музыкальной и социальной природой. Как вам работается с материалом Брехта и Вайля?
— Брехт — это всегда вызов, потому что он не дает тебе раствориться в эмоциях. Он все время как будто говорит, требует: «Не только чувствуй — думай!» Для артиста это очень интересная задача: не просто страдать, любить, ревновать, как того требует автор, но и понимать, какую историю ты рассказываешь зрителю и зачем. «Опера нищих» — материал очень живой. Там есть музыка, дерзость, азарт, ирония, энергия кабаре. Но за этим весельем стоит жесткий разговор о деньгах и власти, о человеческом лицемерии. Сегодняшний зритель все это очень хорошо считывает. Потому что мы живем в мире, где все время звучат правильные, красивые слова, но очень часто они всего лишь оболочка, за которой пустота и ложь. И Брехт в этом смысле нисколько не стареет, потому что он безжалостен к иллюзиям. Очень нужное лекарство в нашей нынешней жизни.
