В самом начале Великой Отечественной, 20 июля 1941 года, в «Известиях» появилась статья писателя и поэта Константина Симонова, с первых дней войны ставшего фронтовым корреспондентом. Статья называлась просто: «Горячий день». В ней рассказывалось, как неделей раньше, 12 июля, под белорусским городом Могилевом в ходе жестокого продолжительного боя было уничтожено 39 фашистских танков. К месту того сражения корреспонденты «Труда» и направились накануне юбилея фронтового репортера Константина Михайловича Симонова.
Танки подбили на Буйничском поле защитники Могилева под командованием полковника Семена Федоровича Кутепова. Военкор Симонов приехал к месту боя вскоре после его окончания. Он беседовал с Кутеповым и, судя по всему, услышанное и увиденное произвело колоссальное впечатление на журналиста. В известинской публикации он приводит слова Кутепова: «Снарядов и патронов у нас достаточно, а идти назад мы все равно не собираемся». И далее Симонов пишет: «Когда въезжаешь в расположение полка, то сразу видишь, что бойцы здесь решили скорее умереть, чем отступить».
Бой на Буйничском поле — событие в истории той войны, хотя были потом и сражения, и победы куда масштабнее. Но... Начало войны, немец прет, Красная армия пятится, отступает, порой и бежит. И вот тут немецкие войска, до того стремительно продвигавшиеся вглубь, получили серьезный отпор. Бросив в бой 70 танков, противник потерял больше половины из них, но так и не смог с ходу взять Могилев.
Кстати, из соображений тогдашней секретности Симонов ни разу не упомянул в статье название города. Зато отразил главное и передал это ощущение читателю: он был потрясен и воодушевлен увиденным так, что именно здесь, на Буйничском поле, поверил в грядущую победу. А ведь в те трагические месяцы это чувство массовым не было. Потом Константин Симонов, уже став одним из лучших, а может, и лучшим фронтовым репортером Великой Отечественной, увидит, испытает и переживет на этой войне очень многое. И все-таки, повторим, самым памятным для него оказалось увиденное под Могилевом летом 1941-го.
Газетную вырезку со статьей Симонова мы читали на одном из стендов музея в Могилеве, разместившемся в здании, где, между прочим, в годы Первой мировой находились помещения ставки Верховного главнокомандующего. Именно в этом доме вернувшийся из Пскова после официального отречения Николай II прощался со своими соратниками. Отсюда уже под конвоем экс-императора отправили в Александровский дворец Царского села. В одном из залов музея мы увидели картину, изображающую последнего русского царя в момент получения приказа о его аресте...
А в другом зале выставлены экспонаты, посвященные Великой Отечественной. Рядом с той самой выцветшей газетной публикацией висит шинель, принадлежавшая Семену Кутепову. Судьба командира полка неизвестна. Он считается без вести пропавшим, поскольку его не оказалось в числе тех, кто вышел из окруженного Могилева. Но именно полковник Кутепов стал прототипом одного из главных героев вышедшего в 1956 году романа Константина Симонова «Живые и мертвые». Самые волнующие страницы романа — рассказ о том, как журналист Синцов попадает в серпилинский полк. И разве можно забыть слова Серпилина, произнесенные голосом Анатолия Папанова в вышедшем в 1964 году кинофильме «Живые и мертвые»: «С утра волновался, как невеста на выданье: двадцать лет не воевал, первый бой не шутка! А сейчас ничего, в своем полку уверен и тем счастлив. Очень счастлив!»
В романе вместе с Синцовым в расположении полка оказывается фотокорреспондент Мишка, который погиб, попав под огонь немецких автоматчиков, так и не сумев доставить в редакцию отснятые пленки. На самом деле вместе с Симоновым в полку находился фотокорреспондент «Известий» Павел Трошкин, которому удалось снять и передать в газету панораму сожженных немецких танков, которая соседствует со статьей Симонова на стендах музея Могилева.
Константин Симонов помнил о Буйничском поле всю свою жизнь. Писатель завещал развеять на этом поле свой прах, что и исполнили его родные 2 сентября 1979 года. На том месте, где была исполнена воля писателя, ныне лежит огромный камень с факсимиле Константина Михайловича. На тыльной стороне зеленая табличка со словами: «Всю жизнь он помнил это поле боя 1941 года и завещал развеять здесь свой прах». Памятник установлен в 1980 году. К камню ведет аллея Симонова, она представляет собой один из лучей мемориального комплекса «Буйничское поле». А попадаешь на территорию комплекса через большую каменную арку.
Поле уже оказалось в черте города, рядом с мемориалом проходит шоссе, по другую сторону — многоэтажные дома. Спешащие к автобусной остановке люди неизменно пересекают территорию комплекса, в центре которого установлена часовня. В ее крипте перезахоронены останки тех, кто защищал город в 1941 году. А с востока к мемориалу вплотную подходит распаханное поле.
Впрочем, мемориальный камень на Буйничском поле — не единственный монумент, установленный в честь Константина Симонова. Есть он и в Саратове, где в фабрично-заводском училище после окончания семилетки учился на токаря будущий писатель. Памятник стоит во дворике перед главным входом в бывшее ФЗУ, ныне — Саратовский колледж кулинарного искусства. Красивое дореволюционное здание затерялось среди хаотично разбросанных построек Второй Садовой улицы. В воскресный день во дворик колледжа не попасть — ворота заперты на замок. Пришлось перелезать через металлическую ограду, чтобы сфотографировать монумент. Знакомая короткая стрижка и слегка прищуренные глаза. На боковых сторонах постамента — барельефы с персонажами произведений Симонова. Среди них мы узнали и изображение Серпилина.
Симонов называл Саратов городом своей юности. Он учился и работал здесь несколько лет, до тех пор, пока его семья не переехала в Москву. В тех же краях, но на другом берегу Волги, в Покровской слободе, переименованной позднее в город Энгельс, родился и вырос другой писатель — Лев Кассиль. В дальнейшем уже в Москве Симонов и Кассиль подружились. В первые месяцы войны, вернувшись ненадолго с фронта, Симонов остановился на даче Кассиля в Переделкино. Здесь он написал несколько стихотворений. Одно из них, опубликованное не сразу, потрясло всю страну. Оно начиналось так: «Жди меня, и я вернусь. Только очень жди:» Его знали, читали и помнили миллионы людей.
Бывает ли награда для автора дороже, чем эта?
