17 апреля 1987 года генеральный секретарь ЦК КПСС Михаил Горбачев подписал постановление «О мерах по дальнейшему совершенствованию работы жилищно-коммунального хозяйства в стране», задокументировав провозглашенный годом ранее лозунг «Каждой советской семье — отдельную квартиру к 2000 году!». Бывшего генсека сегодня практически не вспоминают, а вот квартиры мы все еще ждем.
Новатором в жилищном вопросе Горбачев не стал. Еще в 1961 году первый секретарь ЦК КПСС Никита Хрущев обещал, что к 1980 году каждая советская семья будет иметь отдельную квартиру и даже жить при коммунизме. С последним не получилось, а вот хрущобы выросли как грибы. Сейчас эти пресловутые пятиэтажки стали головной болью градостроителей, но кто знал тогда, что запросы соотечественников переменятся так скоро? Да и кто вообще знал о том, что вместо простого советского человека появится этот самый новый россиянин? Тем не менее за девять лет хрущевской реформы обладателями отдельных квартир стали почти 54 млн человек. Хотя ордеров на заселение в новостройки на всех даже тогда не хватило.
С тех пор доступное жилье нам обещают с завидной периодичностью, но все это, как говорится, вилами по воде писано. В 1995 году президент Борис Ельцин пообещал снизить стоимость квадратного метра до размеров двухмесячного минимального прожиточного минимума. В 2005 году стартовал нацпроект «Доступное и комфортное жилье — гражданам России», который курировал тогдашний вице-премьер Дмитрий Медведев.
Цели, обозначенные в проекте, подозрительно напоминали то самое постановление ЦК и Совмина. Но, верилось, на этот раз получится. И к 2007 году количество вводимого в эксплуатацию жилья даже превысило запланированный объем — 154,4 млн м2 вместо 149,20. Правда, ставка по ипотеке оказалась незапланированно высокой — 12,8%. И с наступлением кризиса в 2008 году ажиотаж вокруг проекта спал. Время от времени озвучивались отдельные цифры, но чаще уже касавшиеся не ввода новостроек, а количества обманутых дольщиков и отчаявшихся очередников.
С социальным жильем правительство прощалось как-то навязчиво. Сроки окончания приватизации откладывались несколько раз, а реклама вдолбила в голову каждому, что квартиру ни в коем случае нельзя оставлять государству. При этом приватизация квартир странным образом не сокращала очередь. Потому что увеличивалось число молодых семей, нуждающихся в улучшении жилищных условий, выходили в отставку военные, вставали на учет инвалиды, все больше становилось жильцов аварийных домов, которые стремительно ветшали.
Сегодня семей, способных приобрести недвижимость на личные средства или с помощью займов, меньше 20%. В очереди на социальные квартиры в одной Москве около 400 тысяч семей, а по всей России — в разы больше. Понять, как такое возможно в стране, где уже полвека правительство борется за доступное жилье, невозможно. Раньше можно было хоть списать все на то, что, мол, технологии не позволяют строить быстрее. Теперь технологии имеются, население сокращается, а квартир не видать ни бывшим советским, ни современным российским семьям.
