Разгадывание загадок великих творцов прошлого – дело гиблое. Замечено давно, но актуально и поныне. В частности, на театре. Вот и Александринка не устояла, взявшись«разгадать» самого Мейерхольда, сценическую эстетику которого исповедует Валерий Фокин, многолетний, более 20 лет, худрук, а с недавнего времени президент старейшего театра России. В уходящем году по инициативе Валерия Владимировича отмечается 150-лет со дня рождения признанного мастера абсурда. В юбилейную программу вошли выставки, фестивали, лекции, конференции. И, конечно, спектакли. В постановке как самого Фокина - «Мейерхольд. Чужой театр». Так и его молодых коллег. В частности, обладателя «Золотой маски» (в 27 лет!) Кирилла Люкевича. Тот обещал мэтру «что-нибудь придумать». И придумал - «Кабаре им. Мейерхольда».
Для постановки было предложено пространство 7-го яруса. С некоторых пор популярное у постановщиков- экспериментаторов и «малой формы». Оно под самой крышей исторического здания. Зато с видом на окно, за которым знаменитая квадрига Аполлона. Окно, правда, прикрыто то ли фанерой, то ли ещё чем, и заставлено зрительскими стульями. В театре ходит легенда, что именно там, под крышей, любил работать Всеволод Эмильевич. От репетиций же «остывал» он якобы в обнимку со скульптурным Фебом (прозвище покровителя муз).
Кабаре – жанр, известно, развлекательный. Где-то даже пикантный. У Люкевича он еще и спортивный. Не в смысле состязания сильных и ловких. А с гимнастическими упражнениями «по системе Мейерхольда». Тот был знатным придумщиком. Ввел, например, в театральную жизнь страны термин «Биомеханика», практикуя со своими студийцами телесный тренинг. В чем нынешний зритель имел возможность убедиться как наяву, в исполнении персонажей «Кабаре», так и благодаря кадрам кинохроники 1920/30-х годов. Как утверждал сам Карабас-Барабас, его театр «условный до последней степени, где физическая жестикуляция - это всё, а психологическое содержание – ничто». Поэтому, по его убеждению, «движения должны быть «правильными». Дабы «не только словесно, но и телом проникаться в роль, достигая тем самым нужных эмоций».
Причем тут Карабас из популярной у детворы сказки «Золотой ключик» Алексея Толстого? При том, что у действующих лиц были там реальные прототипы из числа популярных в ту пору литераторов, актеров, деятелей искусства, меж собой то друживших, то что-то не поделивших. Чем и воспользовался теперь режиссер Люкевич. Придумав для действующих лиц спектакля гротескные маски (художник Алексей Силаев). Иначе как показать ту эпоху, падкую на эксперименты, нередко сомнительные? И не обидев при этом «сумасшедшего гения», как называл Мейерхольда-Барабаса Немирович Данченко (в «Ключике» он Джузеппе).
.jpg)
Маска, мы тебя знаем!
Маски эти шаржированные и довольно большие. Иным исполнителям до плеч. Те непрерывно двигаются, пританцовывая, запевая, а то и нападая друг на друга. Ну, а где шарж или комикс, там жди сюрприз. Он опять же в масках. За которыми скрываются персонажи-мужчины в исполнении женщин-актрис. Шаляпин, например, предстает на импровизированной сцене 7-го яруса пресыщенным славой блудливым повесой, постоянно почесывающим внизу живота, будто что-то там его жжет. Других задач режиссер ему, похоже, не обозначил...
Маски, краски, шутки «на грани». Сплетни и анекдоты времен построения нового, справедливого как многим сто лет назад думалось, общества. Люди-куклы. Тут же и «вечный» Сталин - как без него в спектакле о «его времени»? Всё вместе - собранные режиссером и сыгранные «в режиме эпизодов» факты биографии Всеволода Эмильевича. Местами увлекательно. Иногда смешно. Театр? Да, есть немного.
А что же собственно Мейерхольд с его идеями? Чем покорил он в свое время, пусть и ненадолго, театральную Москву? Он всё так же – загадка!
