Труд: СИБИРЬ

Главная Жизнь 01:01 20 Февраля 2001 178

СИБИРЬ

Из Сибири идут тревожные вести о том, что там холодно и не топят. Не вымрет ли местное

Напечатать

Из Сибири идут тревожные вести о том, что там холодно и не топят. Не вымрет ли местное население? Было бы странно, однако, если бы в Сибири было тепло и топили. Население же не вымирает, скорее всего, по той причине, что оно бессмертно.
Каждый сибиряк похож на гранитный памятник самому себе. Но это не надгробные монументы, хотя у некоторых памятников от горькой жизни сильно повреждены лица. Сибирь - поэма. Это песня о каторжанине Достоевском и советском заключенном Солженицыне, выведших новый сорт гуманизма - на вечной мерзлоте; о силе семьи: декабристах и верных женах, поехавших к мужьям на рудники. Сибирь - международный курорт абсолютного словесного мифа. На нефтяных вышках растут золотые яблоки. Птицы замерзают на лету и мертвыми падают в рассыпчатый снег. Конвой. Лесоповал. Алмазы. Меха. Заключенные. Великие реки. Шаманы. Города. Бескрайняя тайга.
Нет на Земле подобного места. Оно насквозь пронизано представлением о власти страха и воображения. В слово Сибирь, как в копилку, собрано все, что свидетельствует об аде. Каждый добавляет от себя, заимствуя материал из ночных кошмаров.
Россия может гордиться тем, что создала из Сибири не менее мощный литературный символ, чем вся русская литература. Не будь Сибири, не было бы русской истории, государство не справилось бы со своей идеей самодержавия, узаконенного беззакония, коллективного эксперимента многовекового рабства. Страх перед Сибирью - метафизическая категория, воплощенная в жизнь каждого русского человека, возможно, наиболее совершенное детище российской государственности и права. Сибири очень много, хватит на всех. Если иметь в виду, что по своей физической территории каторга больше, чем остальные части государства, что в нее можно загрузить все население страны, а заодно и всю Европу, то понятно, что Россия - особенная держава, способная быть резервуаром отчаяния. Сибири боялись как все честные жители России, возмущенные ее политическими режимами, так и все бесчестные, включая самих правителей.
У меня тоже есть своя Сибирь. Я не могу забыть легендарное место сибирских ссылок на реке Обь, северный поселок Нарым, где лужи уже во второй половине августа ночью замерзают: там жил в ссылке Сталин, который затем сослал туда многих неугодных ему людей. Там такая грязь, что деревянные тротуары построены на высоте полутора метров, на них происходит жизнь: мужики курят и ласково ругаются матом, там высокие деревянные заборы, которые призваны защищать от волков и воров, но дома не запираются на ключ, потому что в местных магазинах нет замков.
В Сибири жить - одна радость: из нее некуда дальше ссылать, все - приехали, и отсюда рождается свобода безнаказанности, особая озорная мораль. Я помню немца, директора местной электростанции, который позабыл немецкий язык, но плохо выучил русский. Я помню, как под его руководством работала эта электростанция. Наверное, с тех пор все сказочно изменилось, но я запомнил, что в понедельник она не работает, потому что рабочие еще не протрезвели, во вторник, после неудачных утренних попыток ее реанимировать, она начинает давать электричество ко второй половине дня, в среду все работает бесперебойно и есть свет. В четверг тоже есть свет, но уже после обеда в пятницу рабочие начинают пить, и напряжение в сети падает. К субботней ночи поселок погружается в темноту. В темноте лают собаки и стреляют охотничьи ружья: это пьяные мужья гоняют от нечего делать по огородам своих жен, и местный милиционер с хилым фонариком лениво отнимает у них ружья, но не наказывает. В воскресенье света не бывает, и поэтому местные энтузиасты показывают спектакль "Три сестры" днем, чтобы можно было хоть чуть-чуть разглядеть самодеятельных актеров.
Зато в тайге столько грибов, что ходят за ними с металлическими ведрами, захватив то же охотничье ружье на случай встречи с медведем (встретишь - стреляй ему в морду с расстояния в один метр или притворись мертвым), и ягод столько, что их собирают совками для мусора, а в озерах водятся огромные щуки, которых ловят на крючок, насаживая на него глаз мелких рыб, которых ловят просто руками. А в реке стерлядь - королевская рыба с умным лицом - она совсем неизвестна в Европе. Весь этот природный рай и человеческий ад перемешиваются между собой.
Гостиницы, естественно, не было. Я жил с женой у местных людей: один брат был режиссером "Трех сестер", а брат помладше - пьяным грузчиком на реке. Он поразил меня богатырской силой: открывал пивные бутылки большим пальцем и носил на спине огромные бочки с бензином. Заработав денег, он прятал их во дворе в коровьи лепешки, а потом никак не мог найти. По вечерам он слушал одну и ту же пластинку о несчастной любви, а когда совсем напивался, приставал к своей младшей сестре, и та, по настроению, то сопротивлялась, то нет. Их мать, старая баба Варя, вставала с кровати и в ночной рваной рубашке хриплым голосом кричала на детей: "Сталина на вас нет! Гитлера на вас нет!" Мне запомнилось простонародное отождествление этих вождей. Днем баба Варя залезала на огромные кедры, чтобы сбивать съедобные шишки.
Богатства много - денег нет. Говорят, сибиряки - добрые люди, которые друг другу помогают. Возможно, это и так. Во всяком случае, они - гордые. Они считают, что похожи на русских из европейской части России, "как барс похож на барсука", но у них в основном еще совковые представления о роли государства, они хотят, чтобы оно помогло, немножко сердятся, что оно не помогает. В сибирских деревнях времени у всех столько, что уже наступила вечность, жизнь сладко переплелась со смертью, никто не задумывается, плохо ли это или хорошо, да и вообще чего задумываться.

Жизнь 00:01 / 14 Августа 2026 24272

Рожайте, если приспичило

В ходе очередной «реформы» петербургская медицина погрузилась в хаос

Ирина Смирнова

Труд

Примерно так ответили медики жительнице Санкт-Петербурга, которую не смогли довезти до роддома. Скорая с роженицей застряла в пробке в центре города на Неве, и тогда без пяти минут маме предложили дойти до роддома...