Недавно актрисе театра и кино Валерии Ланской присвоили звание заслуженной артистки России. Ее номинировали на премию «Звезда театрала» за роль Ольги в сериале «Ландыши». А еще в этом году Валерия выпустила свой первый актерский курс в ГИТИСе на факультете «музыкальный театр». Она участница самых «звездных» телешоу, ее музыкальные и танцевальные номера всегда отличаются высоким профессионализмом. Универсальная актриса, для которой, кажется, нет невозможного, особое внимание уделяет классическим образам. Ей довелось воплощать на сцене Анну Каренину, Катюшу Маслову, Ассоль, Панночку... Вот мы и решили выяснить, много ли общего у актрисы Ланской с ее героинями.
— Валерия, не ограничивает ли ваш образ «тургеневской девушки» спектр ролей в кино и на сцене?
— Стереотипы внешности, безусловно, существуют, но актерская профессия позволяет их разрушать. Я училась в серьезном вузе, в Щуке (Театральный институт имени Бориса Щукина. — «Труд»), у хороших мастеров и, надеюсь, своими работами доказала, что могу быть не только лирической героиней, но и острохарактерной. За моими плечами разные роли: не только положительные, но и крайне отрицательные, не только мои ровесницы, но и женщины в серьезном возрасте, много пережившие. Режиссеры понимают, что при определенном запасе мастерства и навыков типаж — это не приговор.
— А вам самой больше по душе современные героини или из прошлого?
— Очень люблю классику, и мне посчастливилось играть героинь, созданных великими писателями, особенно на сцене. Но даже персонажей из далекого прошлого зрители воспринимают через призму современности, поэтому совсем уж детально следовать за первоисточником, на мой взгляд, не нужно. Влияние современности неизбежно. Интересно окунуться в прошлые времена, но при этом привнести что-то перекликающееся с сегодняшним днем.
— Почему в русской классике сплошные страдания, потери и почти не бывает счастливого финала?
— Это касается не только русской классики, но и мировой. В реальной жизни крайне редко бывает, что все течет гладко и счастливо. И я, и вы редко встречали на своем пути людей, у которых не было проблем, тяжелых испытаний, разве не так? Вот и в искусстве автор обычно следует за сильными чувствами, за потрясениями, поскольку именно в них, как в зеркале, отражаются и характеры, и время.
Лев Толстой в начале романа «Анна Каренина» это популярно объяснил: «Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему». Насколько все мы и каждый в отдельности несчастливы по-своему — именно это интересно и важно.
— Как вы сами относитесь к Анне Карениной, которую сыграли в мюзикле? Вот уже полтора века об этой героине спорят: ну как же, в порыве страсти, влечения она оставила мужа и ребенка. Разве это не эгоизм? Или любовь все спишет?
— Да, многие из тех, с кем я обсуждала свою роль, не любят Анну и не ищут ей оправданий. Признаться, мне было сложно создавать образ женщины, которой бы большинство сопереживало. Тем более публика с самого начала знает, чем все закончится. Приходилось придумывать решения, чтобы поддерживать интерес к моей героине и предъявить залу то, что у нее происходит в душе. Анну выдали замуж за Каренина, когда она была еще совсем юной, ей казалось, что брак с надежным, респектабельным мужчиной — верный путь к счастью. Родила сына, наследника, и все в ее семье было хорошо, пока она не встретила Алексея Вронского, не столкнулась с сильными чувствами, унесшими ее в бездну. Мне кажется, если бы Анна не встретила Вронского, появился бы кто-то другой. И страсть к Вронскому накрыла ее до такой степени, что она уже не могла врать, жить, как раньше. Признаваясь себе и мужу, что полюбила другого человека, она честна — в отличие от тех, кто в такой ситуации предпочитает ложь.
— А в вашей жизни возможна подобная страсть?
— Продолжительная счастливая любовь — большая редкость, скорее даже исключение. В юности все мы подвержены сильным эмоциям, которые сродни вспышкам. Случаются мгновения счастья, которые быстро улетучиваются. Но с возрастом начинаешь отличать настоящую любовь от страсти, влюбленности. Замечу, что многие артисты живут не мудростью, а страстями, которые их подпитывают. Возможно, я бы осудила женщин или мужчин, которые бросают партнера и продолжают поиск своей «половины». Но жизнь есть жизнь, и она непредсказуема. А для меня сегодня очень важен семейный очаг, покой моих любимых мужчин — мужа и сына.
— Похоже, вы счастливы и дома, и в профессии. Не мешает ли это состояние душевного покоя и равновесия играть Анну Каренину с ее страстями?
— Всегда важно разделять игру и жизнь, это одно из требований нашей профессии. Когда выходишь на подмостки, погружаешься в обстоятельства героини и проживаешь роль каждый раз заново и по-честному. А пережитые в реальности ситуации помогают быстрее найти ключик к нужной эмоции.
— Уточню вопрос: сложно ли играть трагическую любовь?
— Это часть актерской профессии, и я бы не сказала, что играть любовь сложнее, чем играть ненависть. Чувства, которыми ты делишься со зрителями, должны быть максимально достоверными, искренними, а это непросто. Иногда приходится «играть любовь» даже с тем, кого ты впервые видишь или кто тебе не очень-то симпатичен. Но что делать? Актеры, в отличие от обычных людей, редко выбирают себе партнеров.
— Одри Хепберн, которая сыграла Анну Каренину в американском фильме, любила стихи Рабиндраната Тагора «Вечная любовь». Верите ли вы в такое чувство, которое не заканчивается?
— Раньше не верила, не видела, а сейчас и верю, и вижу, и знаю, что такая любовь бывает. Только не ко всем она приходит.
— Тут вы вступаете в спор с Мариной Цветаевой, написавшей, что «счастливой любви не бывает». Счастливой, то есть вечной.
— Это вы к чему клоните? К тому, что литература не учит людей быть счастливыми? Знаете, в любви нет правил и закономерностей. Лично я за принципы верности, чести, достоинства, ответственности перед детьми. И литература развивает, обогащает, учит нас гуманизму, сопереживанию, но совсем необязательно переносить судьбы героев на свою жизнь. Умный человек, начитавшись Толстого и Цветаевой, поймет, как правильно поступать, как избежать ошибок. А глупый их и не читает. Чувства же у людей кардинально не меняются в зависимости от эпохи за окном — в отличие от правил жизни.
— И как, по-вашему, эти правила сегодня изменились?
— Сейчас каждый все больше болеет и думает за себя. Думает прежде всего о своих интересах, личном комфорте. Говорят, это такой здоровый инстинкт, но раньше все-таки люди думали больше о других. По крайней мере у меня такое ощущение.
— Валерия, о какой роли вы мечтаете?
— Одно время мечтала сыграть Катюшу Маслову из романа Льва Толстого «Воскресение». Так сильно этого хотела, что сама создала и выступила продюсером спектакля, где и сыграла Катюшу. С этой постановкой мы объездили страну, побывали на фестивалях, получили награды, и это было замечательно. Но я вкладывала средства в спектакль, которые зарабатывала съемками в кино, и пришлось приостановить этот проект, когда ушла в глубокий минус. Надеюсь, это не конец истории. Теперь я уже знаю, как грамотно вкладывать деньги в постановку спектакля.
— Нехлюдов, соблазнивший бедную девушку Катюшу, — подлец?
— Слишком сильно сказано. Тогда, выходит, слишком много подлецов в мировой литературе. Нет, он был повесой.
— Если ваш сын захочет стать артистом, поддержите его?
— Не буду противиться его желанию, помогу ему в обучении. А дальше все будет зависеть только от него.
— Вы много поете и в мюзиклах, и в телешоу, и у вас это здорово получается...
— Мюзиклы, можно сказать, моя особая любовь. Участие в спектаклях Театра Алексея Рыбникова «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты» и «Юнона» и «Авось», работы в «Алых парусах»«, «Зорро», «Мате Хари», Мерседес в «Монте-Кристо», княжна Тараканова в «Графе Орлове» и та же Анна Каренина в Московском театре оперетты — без этого своей творческой жизни не представляю. Музыкальный театр — это то, чем я живу. Мне повезло дружить с такими маэстро, как Максим Дунаевский, Александр Журбин, Александр Зацепин, общаться с супругами великих авторов Верой Таривердиевой и Нелли Гаранян. Так что музыка всегда со мной.
