«Поймите же, идет война!» — твердят в эфире пропагандисты. Даже не твердят — орут, понимая, что для очень многих это страшное слово ассоциируется лишь с очередями на заправках. Многие граждане ждут окончания СВО исключительно ради избавления от подобных проблем. И чтобы все было как раньше. Телевизор спешит разрушить их надежды: «Мир никогда не станет прежним!» Вот и герой сериала «Марик», вернувшийся из плена военврач, говорит дочке: «Как раньше уже быть не может». Таков и основной посыл премьеры. Не оттого ли зрители и принимают ее столь неоднозначно?
Этот проект начали бурно обсуждать еще до того, как он был представлен широкой аудитории. Первые две серии показали летом на фестивале «Пилот», где телеканалы и стриминговые сервисы знакомят с новинками. «Марик» среди 21 конкурсной работы занял последнее место, набрав 1 балл из 5 возможных. Казалось бы, что с того? Ну слабее других оказался. Бывает. Только вот в чем загвоздка: 12 из 19 кинокритиков, участвовавших в голосовании, поставили напротив его названия крест (X), означающий «конфликт интересов, пропуск сеанса или личное решение».
Данные итоги военкор «Комсомольской правды» Александр Коц охарактеризовал так: «Крест — это декларация. Не «фильм плох», а «я отказываюсь к этой теме прикасаться». Это не критика. Это бойкот, оформленный 12 подписями на пятый год войны». А некоторые СМИ патриотической направленности и вовсе усмотрели в случившемся происки пятой колонны, уточнив, что некоторые из «крестоносцев» еще совсем недавно были завсегдатаями одной уже закрытой радиостанции и одного телеканала, чей коллектив дружно свалил за кордон.
Эти обвинения лежат в русле дискуссии, развернувшейся еще в первый год специальной военной операции. А именно: интеллигенция (в нашем случае — творческая) — цвет нации и соль земли русской или некая субстанция на букву «г», к каковой ее отнес Ленин? Благодаря эфирным патриотам вопрос стал решаться просто. Если артист, режиссер, писатель поддержал спецоперацию, он — цвет и соль. Осудил — субстанция. Промолчал — еще не субстанция, но уже и не соль. Вошел не в ту дверь — оно, покаялся и съездил с концертом куда-то ближе к фронту — перестал им быть.
Поставивший «Марика» Егор Бероев (вторая режиссерская работа актера) критике не подлежит. «Если президент и армия моей страны начали спецоперацию, значит, на то есть причины. И мы как граждане России не имеем права не поддержать своих!» — его слова. Это при том, что именно кинематографисты в массе своей проявили себя не с лучшей стороны. Их нежелание снимать фильмы о СВО эксперты из «ящика» поначалу пытались объяснить тем, что, мол, тема требует осмысления. Не надо торопиться. Лучше подождать, подумать и выдать что-то стоящее. Но идут годы, а количество экранных произведений с соответствующей проблематикой по-прежнему кот наплакал.
И еще одна цитата из статьи Коца: «В этом сериале есть не тронутая пока и очень сложная тема возвращения. Не фронтовиков — всех нас. Вот сцена конфликта детей погибших отцов и отцов, вернувшихся из плена. Вот растягивающая нервы недосказанность между двумя бывшими друзьями, оказавшимися по разные стороны фронта. Здесь рядом и посттравматический синдром ветерана, и «белая горячка» потерявшего двух детей»...
Все правильно. Грядущее возвращение домой сотен тысяч мужчин, прошедших ад, — большая проблема. Не в кино — в реальности. О ней говорят на самом разном уровне, включая президента. И все твердят: к этому надо готовиться. Но почему-то есть уверенность, что и тут сработает отечественный феномен «прихода зимы». Это когда все знают: ей уже пора настать, но всякий раз первые снегопады и морозы оказываются неприятной неожиданностью.
В разных странах об опустошенных людях, прошедших войну, написаны книги, снято немалое количество фильмов. Наверное, помочь могли бы и наши киношники, только при их «любви» к теме СВО в целом трудно рассчитывать на внимание к «второстепенным» аспектам. Опасность ПТСР затронули разве что вторые «Ландыши», но вскользь. Что с них взять, это ж мюзикл, призванный развлекать, а не предупреждать...
«Марик» — не из тех проектов, которые хочется пересматривать. И не из-за сцен жестокости, которых в нем достаточно. У сериала небесспорная драматургия. Марк Аксенов (Василий Копейкин) возвращается на родину. Пока он был в плену, все считали главного героя погибшим, жена вышла замуж за его лучшего друга. Дочка росла без него. Родительский дом в Мариуполе разрушен. У героя явное ПТСР, он погружен в себя. Но при этом живо общается с пациентами скорой помощи, на которую устраивается работать. Именно из рассказов больных и их родни мы узнаем, что творилось в городе во время войны. Во многом именно эти разговоры и приводят психику Марика в нормальное состояние.
Три основные сюжетные линии сериала — мелодраматическая (бывшая жена, красивая любовница, новое чувство, отношения с дочкой), ужас войны (беседы и сны героя), возрождающаяся мирная жизнь (явлена в многочисленных кадрах строек в Мариуполе) — вполне предсказуемы. Важные события авторы не показывают — о них рассказывают. Проект грешит прямолинейностью смыслов. И все же посмотреть «Марика» стоит. Полезно по крайней мере.
