Все в классе знали: Ирина Ивановна и Видякина давно друг к другу, что называется, не равнодушны. Перепалки между ними вспыхивали частенько, но чтобы такое... Об этом ЧП тут же заговорили в школе, а потом и во всем городе. Случившееся быстро переросло в крупный скандал, который не утих и сейчас, хотя прошел уже почти год.
Коллектив школы в своем отношении к ЧП разделился на две части. Разные инстанции принимали по этому поводу разные решения. По сей день продолжается судебный марафон, и еще неизвестно, как именно будут расставлены юридические точки. Хотя вроде бы все тут ясно: поступок учительницы не может иметь никакого оправдания, после такого обычно сразу увольняются, если, конечно, удастся уйти "по собственному желанию".
Понятно, что Ирина Ивановна пережила серьезный стресс, отправилась на больничный. А когда успокоилась, созвала родительское собрание, на котором изложила свое видение происшедшего, после чего участники дружно подписали петицию в поддержку учительницы.
Ирина Ивановна и сегодня настаивает на своей правоте.
- Знали бы вы, - говорила она мне, - как она меня доводила. Знали бы, какая она вообще!
Из ее рассказа можно понять, что Татьяна - сущее чудовище. Я не могу переложить на страницу газеты все "сведения" о ней, почерпнутые из разговора с учительницей и многими ее коллегами. Пожалуй, наиболее безобидно из всего этого выглядит то, что Видякина часто пропускала занятия, грубила преподавателям и в моральном плане - не образец.
А в состояние аффекта Ирину Ивановну привело то, что Татьяна взяла без спросу тетрадь своей одноклассницы и в завязавшейся по этому поводу ссоре всячески обзывала соученицу (которая, кстати, приходится Ирине Ивановне племянницей). В общем-то рядовая стычка между школьницами стала последней каплей, переполнившей чашу педагогического терпения...
Директор школы Игорь Павлович Васильев предложил Штриккер либо извиниться перед ученицей и ее родителями, либо уволиться. И то и другое она сделать отказалась и принялась активно защищаться. В ситуации разбиралась комиссия Управления народного образования Нижнего Тагила. Она категорически осудила действия преподавательницы и рекомендовала директору применить строгие дисциплинарные меры. Он и применил - решил уволить ее с формулировкой: "Совершение работником, выполняющим воспитательные функции, аморального поступка, не совместимого с данной работой". Есть такая статья в КЗоТе РФ. Но тут же выяснилось, что как раз Ирину Ивановну уволить нельзя.
До ноября 1999 года она была председателем профкома школы, и по закону в течение двух лет после этого для увольнения даже по такой статье необходимо согласие профсоюзных органов. Но ни школьный профком, ни отраслевой горком профсоюза этого согласия не дали. Директор нашел в законодательстве какую-то зацепку и все-таки ее уволил.
Ирина Ивановна подала иск в Дзержинский райсуд, который с октября нынешнего года восстановил ее на работе с оплатой вынужденного прогула, а также компенсации "морального ущерба", причиненного неправомерным увольнением, в сумме... один рубль, хотя Штриккер требовала компенсацию в 10 тысяч рублей. Последнее обстоятельство интересно постольку, поскольку указывает на отношение суда к истице, которую он вынужден был восстановить.
Если бы на месте Штриккер оказалась обыкновенная учительница, то ее за подобное грубое нарушение профессиональной этики можно было бы уволить без согласия профкома. В данном же случае профсоюзная должность оказалась прямо-таки индульгенцией. Решение о восстановлении обжалуется теперь в областном суде, который еще дело не рассматривал. Ирина Ивановна ведет судебную борьбу и на другом фронте: пытается обжаловать решение, предписывающее ей выплатить 6 тысяч рублей в пользу Видякиной, тем самым Штриккер хочет доказать, что никакого морального ущерба она ученице не нанесла.
В этом споре решений судебных и профсоюзных инстанций позиция последних вызывает особый интерес. Почему все-таки педагоги, члены президиума горкома отраслевого профсоюза и школьного профкома считают возможным оправдать явно антипедагогический поступок Ирины Ивановны? И не только ведь они, а и многие другие учителя. Например, Наталья Георгиевна Грозина, преподаватель русского языка и литературы, прямо так и говорит:
- Доведись до меня, я бы тоже так сделала.
По словам учителей, в последние годы в школе стало чрезвычайно сложно работать, ученики пошли "невозможно разболтанные". Им ничего не стоит нагрубить учителю, их "шалости" все чаще выходят за пределы дозволенности.
И это, скорее всего, тоже правда. От детей действительно иной раз услышишь такое, что далеко не каждый даже плохо воспитанный взрослый решится вымолвить. Верно и то, что отношение к учителю в обществе, а значит, и у детей, в последние годы очень изменилось. Престиж этой профессии упал хотя бы уже и по причине низкой зарплаты учителей, которую к тому же выдают нерегулярно. Уж очень фигура педагога не соответствует господствующему ныне в обществе идеалу, воплощенному в куда более благополучных личностях.
Но при любых обстоятельствах остается неизменным: авторитетом пользуются люди, обладающие особыми профессиональными и человеческими качествами. Не знаю, прививают ли их в пединститутатах, но, очевидно, что далеко не все выпускники обладают ими в достаточной степени. Может быть, в этом - тоже одна из причин непочтительного отношения к ним? Есть какие-то очевидные вещи, через которые переступать нельзя. Вроде тех, что отстаивал давний советский фильм: нельзя читать чужие письма. Не может врач вредить больному. А учитель не вправе терять лицо. Разве это нужно кому-то объяснять?
Впрочем, в школе немало и педагогов, которые осуждают поступок Ирины Ивановны. Вот мнение Ольги Владимировны Останиной, ведущей так называемый "коррекционный класс", где собраны особенно трудные дети.
- У меня в классе, - говорит она, - каждый ученик - Видякина в квадрате. Но ведь и с ними надо работать... Ирина Ивановна повела себя совершенно непрофессионально, непозволительно для учителя.
Независимо от того, чем закончится история, останется Ирина Ивановна в школе или нет, но именно такая оценка ее скандального поступка мне кажется (если нами не забыты азы не то что педагогической, а и общей этики) наиболее верной.
АВТОРИТЕТНЫЙ КОММЕНТАРИЙ
Относительно случившегося в Нижнем Тагиле мы попросили высказаться известного человека - народного учителя России, лауреата учительской премии "За честь и достоинство" - 2000, директора московской гимназии N 45 Леонида Мильграма. И получили неожиданный ответ.
- Два символа - кнут и пряник - висят в моем кабинете на самом видном месте. Но именно кнут (ремень и прочие виды наказания) можно пускать в ход лишь при определенном "семейном" уровне отношений между учителем и учеником. И конечно же, в особых, редчайших, экстраординарных случаях. Это я уяснил абсолютно точно за 42 года своего директорства.
Приведу пример. Лето. Родители на даче. Одна моя ученица поссорилась с бабушкой и убежала из дома. Ее не было полтора месяца. Надо ли говорить, сколько больниц, моргов и отделений милиции за это время прошли ее родители. А уж когда дочка объявилась живой и здоровой (оказывается, уезжала к родственникам), домашние от счастья ее всю заласкали-зализали. Узнав об этом, я возмутился: "С ума сошли!" Взял ремень и на глазах у отца и матери влупил девчонке сполна.
...Она уже закончила школу и сейчас студентка МГУ. Мы с ней по-прежнему лучшие друзья. Почему тот случай не разъединил нас? Наверное, потому что я для нее не просто директор школы, а, можно сказать, отец. Или дед... Как и для многих других моих учеников. А у меня учатся уже дети моих выпускников и даже внуки. Словом, я свой, кому позволено то, что никогда не простится чужому.
Не могу ни судить, ни оправдать учительницу, ударившую школьницу, - мало о них знаю. Но если ученица подала в суд, значит, не те отношения у них были, о коих я говорю. В любом случае судом их не наладить и авторитета не вернуть. А какой может быть учитель без авторитета?
14:58
Инновации вместо рутины
