В России осуществляется беспрецедентный книжный проект — первый в истории комплексный перевод на русский язык трудов целителя и философа Галена. Которого древнеримский император Марк Аврелий называл «первым среди врачей и уникальным среди философов». Только что вышел в свет третий том «Сочинений» великого медика. Восторг историков понятен. Но зачем все эти древние писания нам сегодняшним, ищущим исцеления в достижениях высокотехнологичной медицины? На этот вопрос по просьбе «Труда» отвечает профессор Первого медицинского университета Дмитрий БАЛАЛЫКИН.
Представить, что на философских факультетах не изучают Платона или Аристотеля, — согласитесь, дикость. А древнеримского врача Галена постигло именно такое незаслуженное забвение. Вот только кто от этого проиграл? Да мы же сами.
По словам профессора Балалыкина, работающего над выпуском в свет трудов Галена, до этого исследователя, практика и философа от медицины существовали разные школы, порой кардинально расходившиеся во взглядах на познание процессов в организме и принципы лечения. Гален же выстроил целостную систему, обосновал натурфилософские основы медицины. К примеру, доказал, что мозг контролирует движения благодаря нервам. Но из 110 дошедших из древности его работ на русский был переведен до недавнего времени всего один трактат: «О значении частей человеческого тела».
«К счастью, был доступен вышедший в 1940-х годах по личному указанию Сталина трехтомник «Корпус Гиппократа», — говорит Дмитрий Алексеевич. — Но если Гиппократ в IV веке до Рождества Христова суммировал древнегреческую рациональную медицину, то Гален объединил ее общей теорией и универсальным подходом к практике. Без его трудов невозможно осознать, от чего отталкивалась и куда шагнула медицина после XVII века. В силу же того, что он был неизвестен, мы получили серьезную деформацию в понимании истории медицинской науки».
.jpg)
Уже два года в штате возглавляемой Дмитрием Балалыкиным кафедры истории медицины, истории отечества и культурологии Первого Московского государственного медицинского университета имени И.М. Сеченова, продвигающей труды Галена, работает ученый из Кембриджа Вивиан Наттон — живой классик, член Британской и Французской академий. Это он вернул мировой науке Галена 40 лет назад. Прекрасно владея древнегреческим, читает, подсказывает, корректирует работу российских коллег. Пока издано три тома. И чем дальше, тем интересней. Утверждает, что некоторые из русских публикаций стали откровением и в англоязычных кругах, поскольку в полном объеме Гален не переведен ни в Европе, ни в Америке.
Гален первым начал производить вскрытия обезьян, овец, быков, предвосхитив ставшие модными в XIX веке публичные физиологические лекции. Устроил в римском Храме мира библиотеку, лабораторию и свободный для посещений виварий. Без анатомических вскрытий и опытов на животных его медицина немыслима. Хотя долгое время в академической среде господствовало представление, что по религиозным соображениям в древние времена, особенно с приходом хрис-тианства, от этого отказались — вплоть до XVIII века. Тексты же Галена — источник, с которым не поспоришь, — свидетельствуют об экспериментальной практике и высочайшем развитии хирургии в те далекие времена.
«Описание его опытов на головном мозге животных приводит в изумление современных нейрохирургов, — уверяет профессор Балалыкин. — И это при отсутствии современного освещения в операционной и примитивных инструментах. Сейчас мы вводим понятие «протонаучный эксперимент», характерное для той эпохи. А это, по сути, переворот в осмыслении науки». Жаль, основная часть библиотеки Галена при пожаре погибла, из 500 его текстов сохранилась лишь пятая часть, около половины которых записаны учениками. Но и эти свидетельства хранят поистине чудные открытия.
Гален был человеком бурного нрава, не боявшимся применять методики, противоречившие общепринятым в ту эпоху. Спорил он с коллегами-врачами яростно, в пылу полемики называя их «несведущими ослами». В Пергаме, где Гален родился и учился, он врачевал гладиаторов. Переехав в Рим, был личным врачом четырех римских императоров. И недаром ел свой хлеб во дворцах. У Марка Аврелия он успешно снимал приступы язвенного колита. А отличавшийся садистскими наклонностями Коммод беззаветно любил Галена за то, что в детстве тот спас его от смерти, вытащив из очень запущенной по вине придворных лекарей гнойной ангины.
Прожил Гален 85 лет (129-214). Собственным примером подтвердил одну из своих мудростей: долголетие дается тому, кто знает во всем меру. Это он посоветовал нам из-за стола вставать слегка голодными (правда, который уже век зная об этом наверняка, люди с удовольствием нарушают завещанное Галеном правило). Сам он ел и употреблял вино очень умеренно, полностью посвящая себя профессии, бывшей в те времена уделом избранных. Древнеримские врачи были высокообразованными людьми, кроме всего прочего прекрасно знавшими и философию.
.jpg)
«Трактат Галена, который мы только что перевели, позволил почувствовать и понять ранних стоиков, с которыми он спорит и чьи тексты до нас не дошли, — поясняет Дмитрий Балалыкин. — В его сочинениях есть параллели с отцами раннехристианской церкви, из чего для меня очевидно, что он верил в бессмертие души. Хотя западные ученые тут со мной не вполне согласны».
А чем может быть интересен Гален нам, простым смертным? Дмитрий Алексеевич рекомендует в качестве домашнего чтения, например, эссе «Способ распознавания и лечения страстей любой, в том числе и своей собственной, души». Там Гален рассуждает об опасности греха гнева, злопамятности. И приводит эпизод с впавшим в гнев императором Адрианом, который выбил любимому рабу глаз, а остыв, спросил: «Какую награду хочешь?». «Новый глаз», — ответил раб.
Или вспоминает, как, будучи мальчиком, наблюдал картину, когда пьяный человек пытался открыть замок собственного дома и, не сумев, разгневался и начал бить по нему рукой, пока не отбил ее под хохот уличных прохожих. Потерять над собой контроль — самое постыдное, на взгляд Галена, обстоятельство, которое никакими, даже «уважительными», причинами объяснять нельзя.
При нынешней нашей изнеженности и тяге к излишествам Гален — замечательный собеседник, размышляющий о соблюдении баланса в эмоциях, употреблении пищи, алкоголя. Категория соразмерности для него — синоним понятий «хорошо», «правильно». Незаменим он и для историков науки. Без него невозможна адекватная реконструкция прошлого.
«Потенциал системы Галена в медицине не терял значимости полторы тысячи лет, — поясняет Дмитрий Алексеевич. — Сейчас переводится четвертый том, и мы еще не охватили пятой части сохранившихся текстов. Впереди большая работа».
