Труд: Александр Балуев: «Я отказываюсь играть у американцев плохих русских»

Главная Культура 00:41 29 Апреля 2010 5594

Александр Балуев: «Я отказываюсь играть у американцев плохих русских»

Корреспондент «Труда-7» встретилась с Александром и задала ему несколько вопросов

Напечатать

— Kартина «Одна война» — это не первая ваша работа с Верой Глаголевой. Она удобный режиссер в работе?

— Режиссеры не должны быть удобными, они должны быть, на мой взгляд, понятны. Но конечно, у нее женский взгляд на происходящее в этой картине. Главное — она не деспот. Нет такого, что можно играть только так и никак иначе. Мне труднее работать с людьми, которые не знают, чего хотят, а лишь делают вид, что знают. Вера знает, чего хочет.

— А принципиальная разница в работе с режиссером-мужчиной и режиссером-женщиной есть?

— С мужчиной можно матом поругаться, а с женщиной — не очень. Если серьезно, то нет принципиальной разницы. Главное, что человек понимает и мимо него не проходит — та тотальная тема, которую он затрагивает.

— Но ведь все-таки картина получилась женская, да?

— Там тема женская. Война коснулась и женщин, и детей, и животных, и всех. Но взгляд на нее у Веры женский, то есть через женские судьбы она и смотрит на все военные события.

— Вера Витальевна как-то сказала, что у вас были спорные моменты на площадке...

— Наш камень раздора был в том, что я пытался сыграть человека, который жил тогда, не владея информацией, кот орой владеем мы спустя столько лет. Зная, что такое 9 Мая, зная, что Жуков на победном параде на белом коне будет, и так далее и так далее. Они-то этого не знали. Для них это было некое событие, которое не для всех оказалось радостным, дающим надежду. И в момент, когда приходят вести о победе, я говорю слово «победа»… я в него все вложил. Для нас сегодняшних победа — это праздник, триумф, а для них тогда победа — это прежде всего вопрос: а что завтра будет? Вдруг это значит, что завтра женщин, которые родили от врагов, вывезут на озеро и утопят? Победа — это огромный знак вопроса, неизвестность...

— Вы в армии служили?

— Нет. То есть я служил в ЦАТСА. Для меня это армия.

— Вы как-то сказали нам в интервью: «Я столько сыграл военных, что больше не буду».

— Пока держусь.

— Но ваш герой в фильме...

— Он исключение. Он не военный, он просто в это время живет. И он калека, на нем не форма, а какая-то тело-грейка.

— То есть ему претит это?..

— Нет. Просто это уже мне как артисту надоело играть, не могу я больше. Но я понимаю, что война и все, что связано с войной, — самые драматургически богатые сюжеты. И смерть, и рождение, и любовь — на войне все более выпукло, ярко.

— Неужели в детстве военным стать не мечтали?

— Нет. Я всегда был далек от этого. Помню, как-то плохо стал учиться в школе — так папа начал Суворовским училищем пугать. Это для меня было самое страшное — сразу взялся за ум.

— Но ваш отец — военный…

— Да, он морской офицер. А мне хотелось стать спортсменом. Так сложилось. Я не продолжил династию.

— Дочь Маруся актерские способности проявляет?

— Еще как. Танцует, поет, запоминает стихотворения, если ей два раза их прочитать. Способная девочка — талантов много. Посмотрим, куда ее потянет.

— Есть такие персонажи, которых вы не будете играть никогда?

— У меня, наверное, это политический момент. Я сейчас отказываюсь играть у американцев плохих русских. Просто говорю: нет. В моем исполнении этого не будет.

— С этим вообще все русские актеры сталкиваются?

— Они сталкиваются, но идут на это. Я попробовал, у меня была попытка исправить что то, но я понял, что один этого не сделаю.

— А в чем причина? Ведь американцы проявляют к нам интерес, учились все по Станиславскому, все смотрели русское кино.

— А потому что это политика. Я никогда не думал, что холодная война в умах американцев настолько прочно засела. Нужен враг. Сейчас они выискивают каких-то инопланетян. А так им нужен китаец, русский или араб. Но это не вина ребят — звезд американских. Они просто это играют, они получают за это хорошие деньги.

— В последнее время видели хорошие американские фильмы?

— Нет, не видел. Если они есть, скажите мне. Я не видел.

— А не американские? Может, русские, европейские, которые потрясли вас?

— Я сейчас не смотрю ничего. Я настолько сейчас занят театром, что не смотрю кино.

— Вы сказали, дочь телевизор не смотрит. Следите за тем, какие мультики смотрит?

— Стараюсь, да. Мультики она любит в основном рисованные, но не фанерные, вырезанные — она сама их не смотрит. Пугается и выключает. Я нашел ей хорошие советские старые рисованные мультяшки, например мой любимый мультик «Рукавичка». Она любит доброе кино, добрые мультики.

— А читать любит?

— Любит, сказки читает. Но сейчас этот процесс чтения настолько упрощается — поставил диск и смотришь ту же сказку. Потому что проще смотреть. В основном я ей читаю на ночь. Убаюкиваю и читаю, она слушает.

— Маруся — папина дочка?

— Да, папина (улыбается).

— Вы сказали, что много заняты в театре. Остается ли время на отдых? Близится лето, как собираетесь отдыхать?

— Летом лучше всего в средней полосе. В жаркие страны я не езжу, потому что жару не выношу. Только если по работе. Дома хорошо, за городом.

— Вы как-то признались, что одеваетесь в секонд-хенде. Не знала, что так поступают актеры, живущие на Рублевке...

— Я не хожу в бутики, мне это неинтересно. Тратить на это деньги — какое-то безумие, идиотизм. Тишинский рынок — вот это был кладезь необычных вещей. В Лондоне есть райончик, в котором можно найти какие-то старые трубки, карты, глобусы, замки, чемоданчики и так далее. Там продаются какие-то безумные пальто, абсолютно не дизайнерские, но при этом удивительно выглядящие. Кроме того, я хожу в обычные магазины.

— А костюм на выход?

— Да, есть. Но я стараюсь надевать брюки от одного костюма, а пиджак от другого. Не люблю наряжаться сильно, украшения — кольца какие то, цепочки — вообще не ношу. Не люблю все это на мужчинах.

— А на женщинах?

— Люблю. Люблю их дарить.

— Какие подарки делаете жене?

— Хорошую парфюмерию, украшения. Она бриллианты, конечно, любит. Я, правда, не часто ее ими балую. Любит полудрагоценные камни. Они действительно очень красивые.

— Русским за границей не хватает бородинского хлеба. Мария — полячка. Без чего она не может обойтись?

— Она делает тушеную капусту с сосисками — это у них называется бигос. Мы стараемся регулярно ездить к польским родственникам, там мы и наедаемся всякой вкуснятины от души.

Напечатать

Культура 13:36 / 21 Мая 2026 26377

Что будет с Кижами? Нет нам ответа

В редакцию поступило письмо музея-заповедника «Кижи» с комментарием к опубликованной в «Труде» статье «Взять и заколотить Кижи». Приводим этот текст для полноты картины

Василий Соболев

Построенная в 1714 году церковь Преображения Господня остаётся без надежной системы пожаротушения

«3 марта 2026 г была опубликована статья «Просто взять и заколотить Кижи» Ирины Смирновой. Музей-заповедник «Кижи» полагает необходимым заявить, что информация, содержащаяся в данной публикации, не соответствует...