Судя по тому, какие строительные проекты всерьез выдвигаются сегодня в Москве, в скором будущем центр столицы ощетинится десятками, если не сотнями небоскрёбов. Очень быстро они превратят в карликов даже знаменитые сталинские «высотки», бесповоротно перекроют виды на старинную архитектуру, да и сам горизонт заслонят.
Вам кажется, автор бредит? Ведь есть же закон о наследии, охранные зоны, высотные регламенты и прочие ограничения. Как можно испортить классический облик старой Москвы, охраняемый государством?
А вот и можно, отвечу я прекраснодушным. Легко. Всего-то и нужно, чтобы власти разрешили строительство лишь одного небоскрёба. Затейливо придуманного, стильного, от отличного архитектора. И в «правильном» месте...
В апреле Москву встревожило продвижение амбициозного проекта архитектора Сергея Скуратова. Спусковым крючком послужили его интервью с сообщением, что в стадии обсуждения с мэрией находится проект многофункционального комплекса на Мясницкой улице. Архбюро, которое возглавляет этот действительно талантливый зодчий, лауреат многих премий, подготовило ряд версий здания высотой (внимание!) от 125 до 200 метров.
Вообще-то дискуссия идет уже не первый год, но ее всплеск — признак близящегося решения. Сам Скуратов утверждает, что столичные власти готовы одобрить возведение башни высотой 58 метров. Таков предел (примерно 20 этажей), уже внесенный в параметры допустимой застройки этого участка Градостроительно-земельной комиссией при мэре Москвы.
Однако 125 метров — минимум, ниже которого архитектор опускать планку не согласен. Идея-то какая красивая: зодчий намерен расположить свое детище буквально впритык к Дому Центросоюза — единственному в России образцу творчества великого Ле Корбюзье. Вот такой «оммаж» проекту прославленного француза почти столетней давности. Надо «только» снести два стоящих тут дома XIX века: они не включены в реестр охраняемых и, по мнению Скуратова, ценности не имеют. Кстати, этот участок по адресу Мясницкая ул., вл. 41, стр. 6, 7 был передан инвестору еще в 2005 году. А несколько нехитрых бюрократических процедур и «нужных» экспертиз позволили вырезать его из охранной зоны, чем легализовано высотное строительство. И экспертов не взволновало, что с обеих сторон — строения, знаменующие причастность России к мировой истории новаторской архитектуры, а чуть дальше памятник XVIII века — усадьба по проекту Матвея Казакова.
Однако Скуратов уверен: никакого ущерба наследию проект не нанесёт, напротив, подчеркнет его значимость. А сам небоскреб будет украшением Москвы, прорывом в будущее: супертонкий, визуально лёгкий стеклянный параллелепипед, изящный до такой степени, что почти не виден. Просто фантом, пучок света, а не здание.
Хотя архитектор и признается, что нередко вынужден менять свои прекрасные замыслы по ходу воплощения. Грубая реальность общения с заказчиком, необходимость экономить, баланс стоимости строительства и цены квартир... Но почему-то уверен: нынешняя работа настолько идеальна, что ее это не коснется.
Мысль, что «оммаж» лучше бы отодвинуть на десяток километров от исторического центра, зодчему претит. По его убеждению, ради блистательной идеи можно поступиться и законом о наследии. Не важно для него и мнение президента парижского Фонда Ле Корбюзье Антуана Пикона, который еще в 2017 году выразил «глубокую озабоченность» и послал мэру Москвы и тогдашнему министру культуры РФ письмо с такими словами: «Реализация этого проекта оказала бы крайне пагубное влияние на ближайшее окружение здания Центросоюза, притом что оно строилось с учетом сохранения существовавшей на момент строительства застройки»...
Даже во Франции понимают, что два исторических здания, сохраненных классиком и расположенных в охранной зоне одного из важнейших произведений Ле Корбюзье, «оттеняют его масштаб и значимость в городском ландшафте». Но российскому гению такие мелочи нипочем.
Автор скандального проекта выдвигает свой аргумент: вокруг много высоких, а то и высотных зданий, отразивших ступени развития архитектуры в Москве от первой трети ХХ века до начала XXI. И небоскрёб под 200 метров логично бы продолжил архитектурный процесс, а возможно, стал бы его кульминацией.
Тут, добавлю я, можно вспомнить фантазии великих зодчих прошлого столетия Ивана Леонидова и Якова Чернихова: они тоже мечтали строить вровень с облаками. Ведь эффектно, а теперь и технологии позволяют... Только прежде чем втыкать небоскреб, стоило бы подумать, что и без того у московских пожарных крайне мало техники, позволяющей тушить высотные возгорания, и если, не дай бог, беда, пылают такие дома как свечки.
Тут Сергей Скуратов выкладывает «убойный» козырь: проект, считает он, настолько хорош и деликатен, что спорить с ним означает тормозить эволюцию зодчества, да что там — всю Россию на ее пути в светлое будущее. А ради такой величественной идеи отступить от правил, принятых в Москве и стране, просто сам бог велел. Если же кто-нибудь из коллег воспримет это как вызов и тоже захочет построить нечто пронзающее тучи в центре старого города, пусть еще докажет, что он не менее гениален.
Сейчас этому наполеоновскому натиску реально противостоят лишь «отсталые» градозащитники, предупреждающие, насколько опасен прецедент. Ведь если Скуратову можно, то почему нельзя его коллегам? У нас же общество равных возможностей!
