Труд: ПЕРЕСАДКА БЕДЫ

Главная Жизнь 01:01 30 Ноября 2000 0

ПЕРЕСАДКА БЕДЫ

"Труд" уже сообщал о беспрецедентном случае в областной клинической больнице Екатеринбурга, где 41-летнему больному пересадили почку от ВИЧ-инфицированного донора. Тогда медики еще сомневались в том, что вместе с новой почкой в организме реципиента посели

Джапаков Анатолий

Напечатать

Трансплантация почек давно и хорошо освоена отечественной хирургией. В Екатеринбурге ее делают свыше 10 лет, неблагоприятные исходы редки, в нынешнем году, например, не было ни одной смерти. Сейчас успех такой операции - проблема даже не столько мастерства хирурга - сложно найти донора.
Около 600 больных в Свердловской области ныне живут лишь благодаря искусственной почке. Собственно, это и не жизнь вовсе - существование. Реальность так сурова к этим людям, что спасти их может только смерть другого человека. Причем молодого и здорового, чтобы почки его оставались в работоспособном состоянии и после гибели. Чтобы они по всем параметрам подходили к организму больного.
Невозможно предугадать, когда и где произойдет несчастье, способное спасти одного из сотен таких больных, кому именно из них выпадет выигрыш в этой жуткой лотерее. В ту ночь он достался человеку, который целью своего существования поставил протянуть еще года полтора-два, чтобы увидеть внука или внучку. Сама судьба, казалось, предназначила для него почку 22-летнего екатеринбуржца, найденного на улице с размозженной головой.
Образцы крови и тканей погибшего поехали в иммунологическую лабораторию г.Первоуральска, километров за 40-50 от Екатеринбурга, в больнице же стали готовиться к операции. На все про все отводится 24 часа, в течение которых почка сохраняет жизнеспособность. Несколько часов требуют анализы, несколько часов длится операция, времени в обрез. Хирург по телефону получил из лаборатории сообщение, что "все нормально". Решил не дожидаться окончательных результатов анализов и приступил к операции. Она прошла прекрасно. Почка пришлась больному как раз в пору. Врач вышел из операционной и шел уже по коридору, когда ему сказали, что лаборатория закончила весь комплекс исследований и выявила у донора ВИЧ-инфекцию.
Как могло такое произойти? В этом уже разбирались различные комиссии в том числе эксперты Минздрава РФ, а сейчас начала свое расследование и прокуратура, возбудившая по факту заражения уголовное дело. Насколько можно судить из разговоров с медиками, роковую роль тут сыграло вот это самое немногословное телефонное сообщение о том, что все, дескать, в порядке.
Потом выяснилось, что врачи-лаборанты имели в виду только то, что почка вполне совместима с организмом реципиента. Больничные же медики поняли их иначе. Причем уже на начальном этапе анализов в лаборатории возникли подозрения в инфицированности донора, однако больничным медикам об этом не сказали, а они и не спросили. Когда же подозрения полностью подтвердились - было уже поздно.
Главный врач больницы Евгений Самборский считает происшедшее трагической случайностью. Вообще технология всего процесса трансплантации от забора донорского органа до накладки последнего шва на теле реципиента полностью отработана. Инфицированные доноры выявлялись не раз и раньше, но всегда предупреждение об этом хирурги получали вовремя. А тут...
Первый заместитель областного министра здравоохранения Алексей Шабаров говорил мне очень правильные вещи о том, что неосторожно употребленное печатное слово, да еще в такой тонкой области, как медицина, способно пошатнуть веру в людей в ее возможности, навредить и больным и врачам. Алексей Викторович перед разговором дотошно изучил мое удостоверение, положил перед собой диктофон, дабы я не смог исказить смысл сказанного им. Бдительность, достойная всяческих похвал.
Вот бы хоть чуточку ее было проявлено при решении вопроса приступать хирургу к операции или подождать. Увы, вся процедура принятия этого в высшей степени ответственного решения ограничилась коротким телефонным разговором. Да получи хирург хотя бы просто факс с конкретными результатами начального этапа анализов, наверное, он мог бы не хуже лаборанта распознать неблагополучие. Не знаю, как принимались подобные решения раньше. Но если так же, то, может быть, случайность как раз то, что данный факт заражения - первый?
Многократно обкатанная, никогда ранее не дававшая сбоев технология... Порой наибольшая опасность подстерегает нас как раз на проторенных исхоженных дорожках, в делах кажущихся уже рутинными, где все происходит как бы само собой, катится по опробованной колее. В эту "колею" вписана и иммунологическая лаборатория. То, что она в другом городе, до сих пор ничему не мешало - подумаешь минут 30-40 по хорошей дороге.
Но в последнее время ситуация радикально изменилась. ВИЧ-инфицированность растет в геометрической прогрессии, а значит, и резко растет опасность зараженности доноров. Добавим к этому дефицит времени при трансплантациях. Разве не логичней в таких условиях необходимые анализы делать здесь же в больнице, чтобы не по телефону узнавать об их результатах? Тем более что на ее территории находится областной центр профилактики и борьбы со СПИДом, которому сам Бог велел иметь лабораторию для выявления ВИЧ-инфекции. Но нет ее здесь, этой лаборатории. Как бы то ни было, сейчас главное чтобы этот первый инцидент не стал прецедентом. Приказ министра здравоохранения РФ, изданный по следам описываемого случая, на то и ориентирован. Не только в Екатеринбурге, повсюду, где есть центры трансплантации, пересматриваются процедуры их проведения, жестче становится регламентация, увеличивается ответственность людей, занятых на всех этапах процесса пересадки.
Между тем, происшедшее в Екатеринбурге все-таки нельзя рассматривать как катастрофу. Больной, которому сразу же после операции стали делать усиленную профилактику против ВИЧ-инфекции, чувствует себя хорошо. Почка полностью прижилась и работает. Регулярно он наведывается в больницу, где его лечат от инфекции с применением самых современных и дорогостоящих препаратов. Дорогу в Екатеринбург и обратно (он иногородний) оплачивает тоже больница. Врачи уверяют, что жить ему еще долго, и это отнюдь не то существование, которое он тянул с помощью искусственной почки. Сам больной попросил дать ему как можно больше литературы о ВИЧ-инфекции. Изучил ее и... успокоился. Ведь факт инфицированности еще вовсе не значит, что у него СПИД. Понял, что исход операции в его случае далеко не самый худший. Не стал заявлять никаких исков ни в какие суды. И даже говорит о своей благодарности врачам за то, что избавили его от пятилетней зависимости от аппарата искусственной почки.
Больнее всего, пожалуй, случившееся ударило по хирургу, делавшему операцию Этот человек по праву принадлежит к элите уральской медицины. В своем деле, он мастер, как говорят его коллеги, виртуоз - каких единицы. Стресс, пережитый им после той злосчастной ночи, конечно же, не из-за того, что его лишили должности заведующего хирургическим отделением и перевели в "рядовые" хирурги. Мастер судит себя по иным меркам и куда строже, чем способен осудить его кто-либо другой.
Хотя, по моему непросвещенному мнению, как раз ему-то казниться особенно и не стоит. Как раз он в данном случае лучше всех сделал свое дело. Виноват ли художник в том, что холст, на котором он пишет свой шедевр, оказался никудышного качества?
ЧП ярко высветило недостатки в организации процесса трансплантации на разных его этапах. Быстрая реакция минздравов - и областного, и федерального - привела к тому, что несоответствия технологии пересадок требованиям времени активно устраняются.
КОММЕНТИРУЕТ ДИРЕКТОР РОССИЙСКОГО ЦЕНТРА ПРОФИЛАКТИКИ СПИДА, АКАДЕМИК РАМН ВАДИМ ПОКРОВСКИЙ.
- Трагический случай в Екатеринбурге в очередной раз подтверждает, что встреча с ВИЧ-инфекцией сегодня - это не ЧП, а рутинная практика, реальность, с которой мы сталкиваемся на каждом шагу. ВИЧ-СПИД - везде. В России зарегистрировано около 70 тысяч инфицированных, но, по расчетным данным, их у нас порядка полумиллиона. Это значит, что любой пациент, пришедший на прием к врачу или оказавшийся на операционном столе, может быть инфицированным. А потому с КАЖДЫМ больным надо работать так, как будто его инфицированность если не доказана, то вполне возможна.
В последнее время ситуация резко изменилась. Раньше предварительный диагноз - подозрение на ВИЧ-инфекцию - в 99 случаях из ста не подтверждался. Сейчас же, наоборот, он, как правило, подтверждается.
В данном случае для пересадки была использована почка погибшего человека. Понятно, что перед гибелью его никто не обследовал. Значит, нам нужны более точные методы диагностики, которые позволяют обследовать не только кровь живого человека, но и тот материал, который используется для трансплантации. Необходимо усовершенствование этих технологий.
Распространение ВИЧ-инфекции все время ставит перед нами новые проблемы. В нашем центре есть специальные курсы для медиков. В ходе занятий мы предлагаем им решить, к примеру, такую задачу: необходимо срочно перелить кровь, а единственный донор - ВИЧ-инфицированный. Что делать доктору? Спасать человека или думать о СПИДе? Это вполне реальная ситуация. Ведь если перелить инфицированную кровь, то человек даже без лечения проживет лет десять. Если не перелить - погибнет немедленно. Но, перелив кровь, врач по закону будет нести ответственность за преднамеренное заражение вирусом иммунодефицита. Вот вам и выбор: поступать по совести или по закону? Каждый врач сегодня должен быть готов к решению таких "задачек" на практике. На Украине приняли закон о том, что в экстренных случаях можно переливать инфицированную кровь. У нас многие возмущаются этим, но проблема-то реально существует. И таких проблем, связанных с ВИЧ-СПИДом, - множество.
Нельзя делать пересадку органа или переливание крови, не имея четкого лабораторного подтверждения безопасности. А мы уверены, что сейчас это происходит сплошь и рядом, потому что обследование на ВИЧ-инфекцию проводится чисто формально. Наше общество до сих пор не осознало, что СПИД - это сегодняшняя реальность, от которой нельзя спрятаться и с которой необходимо считаться.

Напечатать

Жизнь 00:01 / 20 Марта 2026 8560

Бульварный роман

История про школьных друзей, разъехавшихся из центра по разным окраинам Москвы

Андрей Гореловский

Труд

Этим карточкам почти 10 лет. Тверской бульвар, конец марта, воскресенье, дождичек с утра накрапывает — но он не раздражает. Что происходит в кадре? Ничего особенного, но история хорошая —...