В последнее время в политическом лексиконе все чаще упоминается термин “супертерроризм” - для характеристики действий международного терроризма с использованием или угрозой использования средств массового поражения. Усама бен Ладен неоднократно призывал “истинных мусульман” овладеть ядерным оружием, которое, мол, в наибольшей степени способно обеспечить создание всемирного халифата.

Не оставляя замыслов заполучить ядерное оружие (ЯО) или высокообогащенный уран (ВОУ) и плутоний, террористические организации стали пристальнее присматриваться к объектам обширной ядерной инфраструктуры. Они полагают, что нанесение диверсионных ударов по некоторым из них может привести к результатам, сходным с действием ЯО. Этому невольно способствует широкое развитие мирной ядерной энергетики: в более чем 30 странах действует около 450 промышленных ядерных реакторов, ежедневно нарабатывающих плутоний, имеется большое число объектов ядерной инфраструктуры, где содержится огромное количество оружейных полуфабрикатов и радиационноопасных материалов.

Постараюсь сосредоточить внимание на двух наиболее опасных их видах - атомных электростанциях (АЭС) и исследовательских реакторах (ИР). Террористы рассчитывают, что нанесение ударов по АЭС может привести к авариям, аналогичным чернобыльской, когда из зараженной зоны было выселено свыше 100 тыс. жителей, а общая площадь заражения составила около 10 тыс. кв. км. Угроза возрастает еще и в связи с тем, что в мире стремительно растут запасы отработанного ядерного топлива (ОЯТ), обладающего высокой радиоактивностью. В настоящее время они превысили 200 тыс. тонн, а к 2010 году составят около 350 тыс. тонн. При этом известно, что реактор мощностью 1000 мегаватт нарабатывает в год такое количество плутония, которого достаточно для создания 40 - 50 боезарядов.

По соображениям безопасности места для строительства АЭС выбирались на значительном удалении от крупных населенных пунктов, их территория ограждалась мощными бетонными заграждениями для предотвращения прорыва к реакторам тяжелых транспортных средств, нагруженных взрывчаткой. Создавалась система дистанционного контроля и принимался ряд других мер. Тем не менее о возможных масштабах диверсионно-террористических действий свидетельствует разработанная в США так называемая базовая проектная угроза (БПУ), которая не исключает участия в налете на АЭС нескольких вооруженных групп одновременно с четырех сторон.

Однако наиболее вероятным способом совершения крупномасштабных диверсий против АЭС специалисты считают нанесение удара большим самолетом с полными баками горючего по ее корпусу или по бассейну выдержки, где содержится отработанное ядерное топливо. Именно такая попытка была предпринята 11 сентября 2001 года группой террористов, захвативших “Боинг” и направивших его в сторону АЭС в Пенсильвании. Но теракт не удался. Неоднократно отмечались попытки ядерного шантажа в отношении АЭС. Так в начале 1990 года директора Курской и Смоленской АЭС получили угрожающие письма с предупреждением о готовящемся нападении на АЭС. В ноябре 1994 года одна из преступных группировок под угрозой взорвать Игналинскую АЭС (находящуюся в Литве, вблизи территории России) потребовала отмены смертного приговора своему главарю.

Другая группа объектов - исследовательские реакторы, которые размещаются на территории более чем 40 стран. Повышенный интерес террористов к ИР объясняется двумя причинами. Во-первых, они являются основными держателями высокообогащенного урана (на каждом от 10 до 50 кг ВОУ), на основе которого могут быть изготовлены сравнительно простые зарядные устройства так называемого пушечного типа. Именно такой урановый боезаряд без проведения предварительных испытаний американцы использовали для бомбардировки Хиросимы. Плутониевая же бомба была прежде взорвана в пустыне Аламогордо. В 1975 году студент одного из американских университетов на основе сведений, опубликованных в открытой печати, собрал схему ядерного взрывного устройства. По заключению экспертов, если бы в ней находился ВОУ, то в случае срабатывания устройства произошел бы ядерный взрыв. В настоящее время в мире функционируют свыше 200 ИР, в которых, по оценкам МАГАТЭ, содержится около 20 тонн ВОУ, которого хватит для изготовления 800-1000 боезарядов.

Во-вторых, ИР значительно более уязвим для террористов. В результате диверсии - взрыва реактора, содержащего значительное количество радиоактивных изотопов, - они могли бы получить своеобразную “большую грязную бомбу”. Разумеется, масштабы такой диверсии будут значительно скромнее, чем при аварии АЭС, однако и от нее пострадает большое количество людей. Специалисты США обращают внимание на то, что в отличие от АЭС исследовательские реакторы значительно хуже защищены: к ним имеет доступ широкий круг исследователей, в числе которых могут быть и террористы. На большинстве ИР гораздо слабее организована служба охраны и контроля за прилегающей территорией. Террористов также привлекает, видимо, то, что ИР располагаются, как правило, в городской черте или вблизи университетских городков, что повышает опасность для людей.

И подобная опасность оценивается довольно реалистично, особенно при возникновении конфликтных ситуаций. Известно, что перед войной 1991 года в зоне Персидского залива Ирак безуспешно пытался создать ядерный боезаряд на основе 36 кг уранового топлива исследовательского реактора, ранее поставленного Францией, и был вынужден его возвратить. В августе 2002 года в Сербии из исследовательского реактора советского производства был извлечен ВОУ в количестве, достаточном для создания двух боезарядов, и возвращен в Россию. В последнее время ряд стран во главе с Россией и США предпринимают меры по “конверсии” ИР, осуществляя их перевод с ВОУ на низкообогащенный уран (НОУ), который не представляет интереса для террористов, поскольку создать заряд на его основе невозможно.