Суд в подмосковных Химках возвратился к рассмотрению дела 43-летнего командира Sukhoi Superjet 100 Дениса Евдокимова, обвиняемого в гибели 41 человека. Авиакатастрофа самолета, выполнявшего рейс Москва — Мурманск и попавшего в грозу после взлета, случилась при посадке в Шереметьево 5 мая 2019 года. И с тех пор не утихают страсти в авиационном сообществе.
Хотя вина пилота, сажавшего самолет, вроде бы очевидна. Однако есть нюансы, которые нельзя оставлять без внимания.
«Существуют вопросы, на которые мы не получили ответов по сей день, считает Олег СМИРНОВ, заслуженный пилот СССР, председатель комиссии по гражданской авиации общественного совета Ространснадзора. Один из главных, по его мнению, — к разработчикам суперджета. Почему при посадке у него сломались шасси и стойки пробили топливный бак? Грубая посадка не такая уж редкость в авиации, но подобными трагическими последствиями с воспламенением она сопровождаться не должна».
«Мне пришлось участвовать в расследовании множества катастроф, — делится с редакцией опытнейший специалист по конструированию летательных аппаратов, попросивший редакцию не называть его имя. — И вот что бросается в глаза. Все началось не с пробоя бака или отказа систем пилотирования, а с того момента, как экипаж перешел на ручное управление. Оказалось, пилоты не умеют этого делать. Что мешало экипажу уйти на второй круг, ведь топлива было под завязку? Вместо этого пилоты безуспешно пытаются посадить тяжелую машину — и получают трагический результат».
Президент Шереметьевского профсоюза летного состава Игорь ДЕЛЬДЮЖОВ откровенно заявил, что пилоты не хотят летать на Sukhoi Superjet 100. Если у них есть выбор, пытаются переучиться на Airbus или на Boeing 737. При этом Дельдюжов уверен, что суд торопится решить судьбу Дениса Евдокимова. «Странное дело, — говорит он. — В шереметьевской катастрофе расследование не закончено, а пилота обвиняют. Происшествие в Жуковском с птицами до конца не расследовано — пилота награждают. В Сочи Ту-154 в море упал — вообще засекретили информацию, хотя самолет гражданский. А ведь ясно, что главная цель не определение виновных, а установление причины, чтобы в дальнейшем катастрофы не повторялись».
Между прочим, когда в сентябре 2011-го произошла авиакатастрофа с Як-42-м, похоронившая экипаж и хоккейную команду «Локомотив», власти тоже действовали стремительно. По сути, был снят с эксплуатации неплохой по тем временам самолет. Так, может, та катастрофа в Шереметьево все же вынудит авиационные власти притормозить эксплуатацию многострадального суперджета для доработки?
«Легче всего найти крайнего, — сказал корреспонденту «Труда» после ярославской катастрофы Герой России, летчик-испытатель Рубен ЕСАЯН. — Тогда как ответственные за организацию полетов лица выходят сухими из воды».
И еще красноречивая деталь. Допрос в Химкинском горсуде ключевого эксперта Юрия Сытника, проводившего летную экспертизу, по мнению защиты обвиняемого, высветил некомпетентность эксперта. Бывший летчик, сам он на самолетах серии Sukhoi Superjet не летал. И исследовал он лишь действия пилота, а вопросов неисправностей и конструктивных недостатков лайнера не затрагивал.
