Следующий дом выглядит так, будто в него угодил фугас: одна стена снесена, крыша осела. Смерч шел причудливо: целиком сметя базу "Цементник", он "съел" только половину "Ставропольца", потом стер "Океан" и накрыл базу подмосковного завода "Респиратор", но там все 90 отдыхающих остались живы.
Я шагаю вверх по проторенной колее - взглянуть на место, откуда хлынул селевой поток. В крайнем доме стекла первого этажа выбиты, из окон выливается жидкая грязь.
- В тот злополучный день, 8 августа, здесь жили восемь человек, - рассказывает Юрий Шило, владелец соседнего дома. - Они как раз собирались уезжать. Погрузили вещи в "Москвич". Но в 11 утра припустил ливень - вот и остались. Потом поток окреп, вышел из берегов и залил улицу.
И тут со стороны гор послышался рев, и я увидел, что оттуда, ломая деревья, как спички, катится лавина воды высотой с двухэтажный дом. Мы с женой бросились по лестнице на второй этаж, а по пятам хлынула вода. Раздались крики - это соседи звали на помощь. Мы перекинули им доски, и над бурлящим потоком они с четырехлетней девочкой перебрались к нам. В стены бились плывущие деревья и камни, и мы боялись, что дом не выдержит и рухнет. На наших глазах вода выдавила двери соседского гаража, выбросила "Москвич" на середину улицы и унесла.
- Мы еще легко отделались, - вздыхает хозяин, - у многих жителей села дома разрушены, документы исчезли...
Вот брошенный дом Татьяны Максименко. Она, уборщица пансионата "Лесная сказка", вместе с маленьким сыном сейчас временно живет в общежитии возле села Мысхако. Возвращаться некуда: крыша дома съехала на бок, проломы в стенах. По растрескавшейся глине перехожу в домик старосты села Евгения Ильича Кононова.
- В день наводнения мы с женой поехали на машине в город за пенсией, - рассказывает он. - На обратном пути нас застиг сильный дождь - свечи заливало дважды. На дороге остановил милицейский патруль. Говорят, впереди рухнуло дерево. Образовался затор из машин. Прождав три часа, жена отправилась пешком через гору: беспокоилась за птицу. Мы держали около сотни кур, гусей и индеек. А я остался с машиной. Домой я попал только под утро. Смотрю вокруг - какой-то лунный пейзаж - ни огорода, ни птицы. Куда идти и что делать? Только 10 августа в селе наконец появилось начальство - мэр Новороссийска Валерий Прохоренко. Пообещал, что сделает все, что в его силах, - и укатил. Через пять дней выдали тысячу рублей. Еще через три - комплект постельного белья, одеяло, подушку, куртку, галоши и две пачки стирального порошка. На этом помощь иссякла.
Судя по рассказам очевидцев, руководство города проявило в критической ситуации просто олимпийское спокойствие. Две недели понадобилось, чтобы наладить с отрезанным селом транспортное сообщение: пустить бульдозер по старой грунтовой дороге. Еще две - чтобы провести электричество. Месяц жители села коротали вечера при свечах, которые продавались в автолавке по десять рублей за штуку. В самом Новороссийске те же свечи - по 3.50. Но хуже всего было с водой. Колодцы занесло илом. Но вместо того чтобы отправить в село водовозку, руководители спасательной операции раздали - причем всего четырем семьям - по пятилитровому баллону воды. Остальные селяне ходят к источнику в горы.
- 12 августа, - рассказывает староста, - из администрации сельского округа Мысхако, в который входит наше село, пришла команда: составить списки пропавших вещей, чтобы получить компенсацию. Мы честно перечислили потери: два холодильника, электрическую и газовую плиты, шкафы, диваны. Но потом выяснилось, что в администрации бумагу переделали - заполнили за нас типовую форму, и по ней начислили всего 11 тысяч рублей. Когда нам выплатят эти деньги - неизвестно. Но даже с ними мы не выкрутимся. Для огорода нужно завезти самое меньшее - 30 машин земли по 1,5 тысячи рублей каждая. Сами понимаете, вдвоем с женой нам с этим не справиться: мне уже 70, а ей 68 лет.
По Новороссийску ходят упорные слухи, будто настоящее число погибших скрывают. Чтобы разобраться, я отправился в Первую горбольницу. Сюда, в морг, свозили выловленные из моря, извлеченные из завалов тела.
- Нечего скрывать, - устало говорит заместитель главного врача Николай Мухин. - Пострадавших было много, и работали мы в те дни на износ. Я же не мог отделаться от мысли: что с моей дочкой Аней, которая поехала отдыхать в Широкую Балку? Наконец она позвонила: "Папа, не пускай маму к телевизору. И сам не смотри".
Когда из Цемдолины привезли первую утопленницу, врачам, по их признанию, стало страшно: Цемдолина - равнинное место на въезде в город. Если тонут на равнине, что же творится в Широкой Балке? Пострадавших сортировали внизу. На операционный стол в первую очередь отправляли самых тяжелых.
- Почти у всех пострадавших могла развиться газовая гангрена - слишком грязными были раны, - говорит Мухин. - За несколько дней мы израсходовали весь запас сыворотки. Но гангрена началась только у одного пациента -19-летнего студента. Он отдыхал на турбазе "Цементник" вместе со студенткой колледжа Наташей Соколовой. Они встречались полгода, хотели пожениться. Вагончик, где жили студенты, накрыла вода. Металл не выдержал - оторвался один из листов обшивки. Сергей вылез в образовавшуюся дыру и вытащил Наташу. Потом их понесло в море, но в разные стороны. Сергей выбрался на берег сам. А Наташа утонула.
Потом в больницу доставили женщину, которую вместе с 6-летней дочерью вынесло в море. Ребенок зацепился за ограду, и на глазах матери девочку накрыло волной. Всю ночь женщина искала ребенка и не нашла. Когда она попала в больничную палату, не могла даже плакать.
По последним данным, в Новороссийске и его окрестностях подтопило 12 тысяч домов. Жителям выплатили по тысяче рублей компенсации из городского бюджета. В будущем тем, чьи дома оказались разрушенными, обещают выплатить по 30 тысяч рублей на ремонт жилищ, 20 тысяч - на возмещение частичной потери имущества, 50 - полной. Пока 159 бездомных семей разместили в общежитиях и гостиницах города. Среди них - жительница Цемдолины Ольга Суворова.
- У нас был большой саманный дом 1962 года постройки, - рассказывает она. - Вода залила его до потолка. А когда сошла, дом осел, придавив все, что в нем находилось. Сейчас на этом месте - ровная площадка, завал разобрали по указанию мэрии. Люди, оказавшиеся в подобном положении, были против ликвидации. Поди докажи, какой у тебя был дом и был ли он вообще.
Теперь Суворовой обещают двухкомнатную квартиру и 50 тысяч компенсации. Но когда дадут - никто не знает. Правда, предлагался альтернативный вариант - вместо квартиры получить комплект стройматериалов. Но Ольга рассудила, что не сможет сейчас осилить строительство.
В Цемдолине устояло несколько затопленных построек. В их числе - саманный дом Елены Карпизы. Хотя поставлен он был в далеком 1930 году, но на совесть. Видно, строитель был человеком обстоятельным и обтянул дом снаружи сеткой рабицы. Комиссия, осмотрев дом, признала его пригодным к проживанию. Но Елену это не радует.
Внутри сыро как в погребе. В стенах - сквозные промоины. Сама Елена простудилась, возясь в ледяной воде, говорит еле слышно:
- Посмотрите сами - разве можно жить в таком доме? Еще в 1992 году комиссия БТИ признала его аварийным. Сейчас после наводнения мне говорят, что он в полном порядке. Поэтому мне положена лишь компенсация в 20 тысяч за частичную потерю имущества. На самом деле потеряно все: книги, мебель, вещи. Да и стены долго не протянут. Подсохнут и обрушатся, как у соседей. Пока я с двухлетним ребенком живу в пансионате "Бриз". Как возвращаться - не знаю.
Многие жители Новороссийска убеждены: в масштабе трагедии виноваты местные власти. Погибших было бы меньше, если бы в городе поддерживалась в рабочем состоянии ливневая система стока. А ее не чистили уже лет 20. Подземные каналы занесены илом, поэтому неудивительно, что вода, не найдя выхода, хлынула на улицы. А на Анапском шоссе наводнения стали регулярными начиная с 1973 года. Именно тогда были засыпаны и пущены под застройку плавни возле пансионата "Бригантина", которые служили естественным накопителем ливневых вод.
- Но хуже всего, - с горечью говорят оставшиеся без крова люди, - что в случившейся беде мы оказались не нужны ни федеральной власти, ни местной.
В администрации города на ситуацию смотрят по-другому. Заместитель мэра по коммунальному хозяйству Иван Аристов докладывает:
- Мы помогаем людям чем можем. Из федерального бюджета до сих пор не перечислено ни копейки. А возможности местного ограничены. Люди должны были позаботиться о себе и заранее застраховать имущество. Сейчас мы будем компенсировать потери в первую очередь малообеспеченным и многодетным семьям. Но до этого проверим, верны ли сведения о потерях. А то многие хотят под шумок получить побольше, а на самом деле не являются нуждающимися.
Своей основной задачей мэрия Новороссийска считает такую: отделить пострадавших от не совсем пострадавших. И делает это без спешки: акты на утраченные дома не готовы до сих пор.
13:21
Синергия двух стран
