С нового года я продала в интернете все свои залежи одежды. А ведь еще несколько лет назад избавиться от платьев и блузок через популярный сервис по купле-продаже бывших в употреблении вещей было как в лотерею выиграть. Детскую одежду забирали быстро, а от взрослой отворачивались, хотя я выставляла брендовые наряды за сущие копейки. Теперь же все улетает со свистом!
Из-за норкового берета началась такая давка, что я приняла волевое решение не повышать цену (хотя руки чесались), а отправить его симпатичной женщине, сообщившей мне, что мой берет идеально подходит к воротнику ее зимнего пальто. Я порадовалась такой гармонии, а она пожелала мне здоровья. И ей хорошо, и мне приятно.
За джинсами девушка с окраины Москвы приехала ко мне домой, примерила, сказала: «В них и пойду!» На прощание осыпала меня такими благодарностями, что я весь день ходила и улыбалась без особых причин. Съездила к маме, разобрала одежду, лежавшую без дела годы и даже десятилетия, перестирала, отдала в чистку и: продала все за неделю! Покупатели закидали меня теплыми отзывами. Таких добрых слов наговорили, каких и в день рождения не всегда услышишь. А что я такого сделала? Всего-то продала старую одежду. Так я раньше мешками ее выбрасывала, не брал никто. Все хотели новое...
Тут есть о чем призадуматься. Очевидно, что люди стали экономить на одежде. Почитала соцсети, и мои догадки подтвердились. Но дело не только в деньгах. У зумеров в моде подержанная одежда, и они, представьте, потянулись в секонд-хенды, где продают вещи на вес. Молодежь объясняет свой интерес: раньше вещи были качественные и оригинальные, а сейчас мода унифицировалась дальше некуда. Все ходят в чем-то сером и мешковатом, сразу и не разобрать, парень или девушка, дама почтенных лет или семиклассница.
Впрочем, раньше и люди качественнее были, добротнее, что ли. Или просто добрее? И, кстати, подержанные вещи они сдавали и покупали в комиссионных магазинах. Моя мама сдавала в комиссионку некоторые мои детские вещи, и у каждой была история. Сначала их «доставали», потому что они были импортными и дефицитными, потом я их аккуратно носила, а затем их несли в советский секонд-хенд.
Я помню те времена. Мама мечтала и добывала финские сапоги. Мне каждый взрослый в семье доставал, что мог, по своим каналам, потом они хвастались друг перед другом удачливостью. Югославскими резиновыми сапожками, румынским пальтишком. Деньги-то были, покупать было особо нечего. А сейчас наоборот: вещи есть, деньги в дефиците. Я же намерена дожить до баланса денежных средств и товаров.
Пока я лихо торговала через приложение, подметила еще и то, что людям не хватает общения. Как раньше в очередях. Стоишь за югославским гарнитуром сутками, на руке номер химическим карандашом написан, с кем только не познакомишься, о чем только не поговоришь. Или ухватишь ковер, а нужна стиральная машинка «Малютка». Даешь объявление в газете или во дворе спрашиваешь соседей, кто готов меняться. Так и друзей находили, и любимых. Так вот, люди по-прежнему нуждаются в общении на бытовом уровне, что и показала продажа берета. Теперь эти покупатели поздравляют меня с праздниками: «Я у вас зимой кофту купила. Кстати, с Днем знаний вас, с началом осени!»
«Как тебе только нравится этим купи-продай заниматься?» — удивляется мама. А я ей припоминаю из давнего, как она мою шубку детскую в комиссионку отнесла и радовалась, что ее купили на следующий же день. Люди покупают у людей. Поговори с человеком нормально, и он именно у тебя купит. Вещи же одинаковые, а люди разные.
В этом возврате к водовороту кем-то уже выбранных и даже ношеных вещей зашито еще что-то помимо экономики. Возможно, это бессознательное желание прикоснуться к настоящему, материальному, живому. К другому человеку, через его одежду.
Мне одна женщина так и написала: «Ношу блузку и думаю о вас, что она вам принадлежала, какая-то связь с симпатичным мне человеком».
