Откуда экзотическое название программы и как в ней музыканты собираются отразить четверть века истории группы — об этом разговор бессменного лидера команды с «Трудом».

— Почему все-таки «супертанго»?

— Это название титульной песни нашего последнего на сегодняшний день альбома. Мы с группой импровизировали (такое нами нередко практикуется), и в ходе этой игры сами собой родились и песня, и ее имя.

— Танго — танец о любви и смерти, как и ваши песни. Но почему «супер»?

— Наверное, потому, что эта музыка и тексты и само название приняты нами из одного очень надежного источника.

— Намекаете на вдохновение?

— Насколько эти песни вдохновенны, судить вам, публике. Но факт, что «Супертанго» прервало 14-летнее молчание «Мегаполиса». Это не означает, что все эти 14 лет мы ничего не делали. Как раз наоборот — работали много, просто для нас, прежде всего для меня и моего постоянного творческого парт-нера Михаила Габалаева, это была как бы ссылка на Святую Елену, где мы отходили от прежних побед, фанфар и праздничных шествий. В пору этой «великой музыкальной аскезы» мы сами ничего не играли и не пели, а только как продюсеры компании «Снегири» пропускали через себя токи от других талантливейших артистов, выпустив более 150 релизов. Это помогло и нам самим «перезарядить батарейки»: в один момент что-то перещелкнуло, магнитное поле внутри нас выстроило все эти случайные встречи, слова и мысли в альбом.

— Почему вы решили отметить юбилей именно в Политехническом музее?

— Это великий зал, помнящий выступления замечательных поэтов, музыкантов. Можно сказать, что музыка и поэзия в нем — именинницы. Кроме того, музыка «Супертанго» — очень мужская, что подходит такому месту, как музей техники. Но, пожалуй, в большей степени она ориентирована на женщин. Объясню: чтобы как следует узнать мужчин, иногда нужно взглянуть на них со стороны. Альбом предельно искренний: уж если возвращаешься после 14 лет отсутствия (а за это время по существу выросло принципиально другое поколение публики), то надо предъявлять что-то очень весомое — или вообще не снимать гитары со стены.

— Вам самому недавно исполнилось 50 лет. Как отпраздновали?

— Поехал в Лисабон, чтобы провести этот день свободным от всего привычного. Вечером пришел в «дом фадо» — это такие ресторанчики, где поют национальные песни (фадо, что в переводе значит «судьба», — старинный жанр португальских лирических песен. — «Труд»). И когда запела одна бабушка 80 лет, я едва не сошел с ума — так это проникло в душу. Тогда мне захотелось это волшебство зафиксировать, и я стал снимать ее выступление на мобильник. Ко мне подошел красивый пожилой человек и сказал: «Не снимай. Вот здесь, — он показал на сердце, — больше унесешь». И я понял, что да, гораздо важнее писать все происходящее на внутренний магнитофон, на собственную духовную ленту. Может, ради мгновения считывания этой ленты — а считывается она сами понимаете кем и в какой момент — мы и живем… Кстати, поэтому мы свои концерты принципиально не снимаем на камеру.

Один из первых романов Федора Достоевского «Игрок», как известно, вполне автобиографичен. Великий писатель и сам страдал зависимостью от азартной игры: неоднократно посещая казино, в том числе и за границей,...

Помнит ли Россия имя Брюса — воина и дипломата, инженера и ученого, сподвижника Петра? В Московском Кремле открывается выставка «Яков Брюс: шотландский гений Петровской эпохи». Блистательный участник...