Ровно 58 лет назад, 14 февраля 1956 года, открылся ХХ съезд КПСС. Он стал самым знаменитым партсъездом в истории страны: здесь прозвучал хрущевский доклад с разоблачениями культа личности Сталина. Разоблачить разоблачили, а вот изжит ли сталинизм в XXI веке?
Захар Прилепин, писатель
— Мое отношение к Сталину находится за пределами левых и правых политических категорий. Он не хорош и не плох, но органично вписывается в данность русской истории. Сталинизм пока жив. Причем он снова расцвел в общественном сознании после перестройки. Его не было после ХХ съезда, в оттепель, да и в застой он не вернулся в массовое сознание. А вот в конце 1980-х пришли люди и сказали: наши реформы оправданы, поскольку вы когда-то друг на друга доносили и друг друга расстреливали. В ответ на этот сталинизм зародился сталинизм народный. Он исчезнет лишь тогда, когда через национальные трагедии деятели в России перестанут доказывать право на власть и легитимность.
Александр Дюков, директор фонда «Историческая память»
— Про Сталина, кажется, все известно. Но именно кажется. Деятельность столь крупного исторического персонажа надо полноценно исследовать. Еще предстоит понять и осознать причины и последствия принятых им решений. Сегодняшнее же внимание к Сталину вызвано скорее тем, что Россию трясут неурядицы. Чем благополучней будет страна, чем больше явится людям справедливости, тем дальше от нас будет Сталин.
Ирина Хакамада, общественный деятель
— Для меня Сталин — тиран. В это понятие входит как негативное, так и позитивное. Порой тираны добивались консолидации страны на короткий период. Думаю, Сталин уйдет лишь вместе с нашей вечной ностальгией по сильной руке. А она уходит, когда человек начинает верить в себя. Для этого нужна перестройка политики. Государство должно помогать слабым и поддерживать талантливых. Нужны равные возможности для всех, чтобы в ходе конкуренции лучшие достигали высот в самых разных областях. Мы же консервируем модель, при которой главный критерий карьерного роста — лояльность сильному. А это одна из форм современного сталинизма.
Борис Кагарлицкий, директор Института глобализации и социальных движений
— Мое отношение к Сталину не имеет никакого значения. А в историческом смысле сталинизм есть трагический и по-своему неизбежный этап в революции: на определенном этапе последняя превратилась в диктатуру. Многие архитекторы «нового мира» были уничтожены. Однако эта диктатура сохранила часть завоеваний революции. Такая двойственность определяет отношение к сталинизму сегодня. Завоевания, которые дались колоссальными жертвами, попросту уничтожаются в современной России. По масштабам эти преступления сопоставимы со сталинскими: рушат то, из-за чего пролили кровь тысячи репрессированных. Неужели их труд прошел зазря? Поэтому отношение к Сталину в обществе становится более позитивным. Кстати, в советское время к Иосифу Виссарионовичу относились хуже. Разговоры о «вожде народов» наводят на непростой вопрос: возможны ли большие рывки в экономике без огромных жертв? Сможет ли человек XXI века прорваться в будущее, учитывая цену прогресса? Если подумать, сталинизм мало отличается от западных режимов. Правда, те перекладывали насилие главным образом на колонии...
Степан Ещенко, менеджер книжного магазина
— Да, Сталин с нами. Сужу об этом по тому энтузиазму, с которым раскупаются книги с упоминанием вождя на обложке. Бренд работает. В чем секрет такого долголетия? Если искать главную причину, то она заключается в победе в Великой Отечественной. Они по-прежнему связаны, война и Сталин. Это главная победа народа в ХХ веке, а нам, нынешним, в ХХI похвастаться особо нечем.
