Два крупнейших хранителя западной живописи — Музей изобразительных искусств имени Пушкина и Государственный Эрмитаж собрали воедино произведения, принадлежавшие знаменитому во Франции коллекционеру и меценату, а затем купленные русскими визави. Камерный проект поражает и качеством экспонатов, и масштабом личности собирателей — француза и двух русских, прежде владевших шедеврами Ван Гога, Гогена, Матисса, Сезанна.
Гюстав Файе (1865-1925) — один из пионеров в собирательстве новой французской живописи. Умея разглядеть завтрашних кумиров публики в начинающих авторах, он первым во Франции еще в 1901 году показал работы Пикассо.
Истории было угодно, чтобы круг интересов Файе, крупнейшего собирателя произведений Поля Гогена и покровителя Одилона Редона, пересекся с ключевыми покупками Сергея Щукина и Ивана Морозова. Формируя свои коллекции современного западного искусства, два фабриканта из Москвы приобрели ряд знаковых работ у самого Файе или близких ему маршанов. Показом этих картин, ныне хранящихся в ГМИИ и Эрмитаже, Пушкинский музей стремится отразить роль Файе на мировом арт-рынке.
Камерная экспозиция среди ярких стен, напоминающих интерьеры эпохи, стремится воссоздать атмосферу интеллектуального салона начала XX века в Париже и Москве. Инициатива проекта исходит от внука Сергея Щукина, парижского коллекционера Андре-Марка Делок-Фурко.
Русские ценители бывали в квартире Файе у вокзала Орсе, в наши дни превращенного в самый знаменитый музей с творениями импрессионистов. Излишне говорить, сколь важную роль в эволюции искусства начала ХХ века сыграло присутствие работ тех же авторов в патриархальной, но и вольнодумной Москве.
Выставка в Пушкинском — эхо парижской, она открылась синхронно с новой серией цикла «Иконы современного искусства» в Фонде Луи Вюиттона. Героем ее стал виноторговец-меценат Файе, сумевший собрать обширную, почти невероятную в то время коллекцию новаторских произведений. Через нее прошло 350 работ одного лишь Поля Гогена! Правда, собрание было весьма мобильным: Файе продавал картины так же легко, как и покупал, увлекаясь кем-то еще. Лишь с немногими он не хотел расстаться. Эмблема парижской выставки — «Автопортрет с перевязанным ухом и трубкой» Ван Гога, он висел в спальне владельца и переезжал вместе с ним. Кстати, во Франции холст показан впервые с 1937 года, он хранится на депозите в Швейцарии, крайне редко бывая на выставках.
У Вюиттона воссоздана солидная часть огромной коллекции Гюстава Файе, распроданная им самим и потомками. Со всего мира в Париж свезли работы Дега, Матисса, Сезанна, Тулуз-Лотрека и многих других художников, ныне классиков. Однако акцент на почти немыслимой подборке из 78 картин Гогена и десяти Ван Гога, чей автопортрет уподоблен «Моне Лизе» (он и висит, как та в Лувре, особняком, собирая толпы жаждущих поклониться).
Интересны собственные работы Файе, потомственного виноторговца и художника. Свое состояние он унаследовал от отца, но прежде под его руководством о-бучился азам живописи. Семья жила в Безье, в Пиренеях почти у самого Средиземного моря. Городок с населением 77 тысяч человек, Безье оспаривает у Марселя звание самого старинного во Франции: за древность отвечают исторические памятники вроде античного амфитеатра или собора, упомянутого в летописи VIII века.
Баснословно богатая семья южан подтверждает постулат о подпитке высокой культуры из провинции. Не в столицах явились на свет и отшельник из Экса Сезанн, и сын южноголландского пастора Ван Гог, и любимец Файе, наполовину перуанец Гоген, проведший детство в Лиме и Орлеане, а юность — в заморских плаваниях. Почти земляком Файе был аристократ из региона Окситания граф де Тулуз-Лотрек, а основатель импрессионизма Клод Моне, напротив, вырос в Гавре (Нормандия).
В отличие от русских коллег, блиставших в Первопрестольной, Файе почти всю жизнь провел в провинции, и не только в древнем Безье, где даже служил хранителем музея. В 1908 году бизнесмен купил бывшее цистерцианское аббатство Фонфруад в Лангедоке, близ испанской границы. И затеял масштабный арт-проект в духе эпохи: с реставрацией старинных зданий, с попыткой восстановить исторический облик монастыря. Файе мечтал не только воссоздать памятник, но и вдохнуть в него жизнь. Своих друзей-художников он пригласил делать выставки в аббатстве, устроил музыкальный салон.
Среди гостей Фонфруада бывали знаменитости из мира живописи, скульптуры и музыки, в их числе Морис Равель, Одилон Редон, расписавший интерьер монастыря и стены дома Файе, а также Ришар Бургсталь — автор витражей. Сегодня фрагменты декора выставлены в Париже рядом с домашней мебелью, фотоснимками, перепиской и коврами, которые Файе стал успешно выпускать под конец жизни. В 1912 году он приобрел замок Иньи в департаменте Эсон, в регионе Иль-де-Франс, и прожил там до смерти, продолжая свои эксперименты.
Если бы иначе, чем сегодня, легли геополитические карты, все экспонаты из Москвы и Петербурга сейчас отправились бы во Францию. Высочайший уровень этих картин мог бы поставить их в центре даже столь репрезентативного проекта. В Москве сейчас выставлены шедевры коллекции Файе — полотна Гогена «Сбор плодов», «Королева», «Автопортрет», «Великий Будда», «Натюрморт с попугаями». Из Эрмитажа присланы натюрморт Матисса «Посуда и фрукты на красно-черном ковре» и впервые в истории — многофигурная композиция Ван Гога «Арена в Арле».
Занятно сопоставить русских коллекционеров с французом Файе.
Винодел из Безье и текстильные короли Щукин и Морозов — промышленники, именно удача в бизнесе позволяла им приобретать картины и быть меценатами. А также интуиция, дерзость, дар предвидения. Неслучайно делом жизни для всех троих оказалось искусство, верность ему каждый сохранил до конца дней. Конечно, в сравнении с потрясениями, выпавшими на долю россиян, судьба Файе сверхблагополучна даже при всех неудачах, случавшихся и у него.
Иван Морозов умер в 1921 году в Карлс-баде, но успел пережить национализацию и своей коллекции, и усадьбы на Пречистенке. Туда же советская власть отправила собрание Сергея Щукина из особняка на Знаменке, где тот показывал публике свое детище — галерею нового западного искусства, которую хотел передать в дар Третьяковке. В 1918 году Щукин эмигрировал, дожил в Ницце и Париже до 1936 года, иногда покупая картины, но без былого размаха. Даже во Франции его вкус и способность разглядеть потенциал художника ценили как эталонные.
Оба собрания в 1918 году были национализированы, в Москве 1920-х на их основе создали Госмузей нового западного искусства — первый в мире музей современного искусства. Но в 1948-м на волне кампании борьбы с космополитизмом он был ликвидирован. Здание отобрала Академия художеств СССР, а «упаднические» картины, рисунки, скульптуры хотели уничтожить, но временно свезли в ГМИИ на Волхонке, откуда половину забрал Эрмитаж. Тогда партийным бонзам не пришло в голову, что вскоре коллекции Щукина и Морозова будут широко востребованы, объездят весь свет в составе престижнейших выставок, к слову, принося немалый доход в валюте.
Уже в наши дни шумный успех сопутствует в Париже мегапроекту «Иконы современного искусства». Два первых блокбастера в Фонде Луи Вюиттона (2016-2017 и 2021-2022 годы) были посвящены собраниям Щукина и Морозова, а главными участниками проекта стали Пушкинский и Эрмитаж. Владелец империи роскоши Бернар Арно не просчитался: выставки взяли рекорд по числу посетителей — 1,3 млн человек на каждой.
