Во всяком случае не потому, что Okko назвал ее сериалом года. Подобный титул сегодня присваивают каждому второму проекту. Может, зритель сразу понял: перед ним шедевр? Или, наоборот, такая халтура, что он теперь «кушать не может»? Нет, «Полураспад», скажем так, работа достойная, не более. Но и не менее. Выходит, задело за живое? Уж не тем ли, что сюжет построен вокруг ядерного взрыва на Тоцком полигоне, а нынешние пропагандисты каждый божий день призывают «жахнуть» атомной триадой то по Англии, то по Франции, и, мол, нам «ничего не будет»?
Действие сериала разворачивается в двух временных пластах — 1954-м и 1988-м. При этом в зрительских откликах почти не видно перечисления несоответствий временам. Действительно, пластиковые окна и кондиционеры здесь из каждого кадра не прут. Хотя, как и в случае с любым другим ретро на тему советского прошлого, встречаются и такие мнения: «Чем вас, господа продюсеры и сценаристы, так расстроили коммунисты, что вы их пытаетесь все время смешать с грязью?» Но подобных высказываний немного.
Авторы вообще отнеслись к показанным эпохам с тактом. Не пытаются навязать свой «единственно правильный» взгляд на них. Ведь и та и другая были переломными, и современники совершенно по-разному воспринимали перемены, связанные с недавней смертью Сталина, в первой и перестройку с зачаточными признаками развала страны — во второй. Многих зрителей, правда, смутило, что и 70 лет назад, и 40 герои говорят языком нынешним. Речь сельских жителей и горожан, партработников и рядовых солдат по используемому набору слов, грамотности и даже интонациям практически не имеет различий. Впрочем, такова общая проблема современной актерской школы.
Итак, журналистка областной газеты Надя Келлер (Анна Михалкова) со сложной личной жизнью и больным сыном узнает о смерти от рака своего отца, с которым не общалась много лет. Среди его бумаг она обнаруживает материалы расследования, которые решает изучить, дополнить и, пользуясь наступившей в стране гласностью, опубликовать.
Сам же Борис Келлер (Петар Зекавица), герой-фронтовик, как русский немец был сослан в Оренбургскую область и там стал преподавателем в сельской школе. (Вопрос, каким образом человек с таким «пятым пунктом» оказался на фронте, оставим на совести авторов.) В 1954-м он становится непосредственным свидетелем военных учений с применением ядерного оружия на Тоцком полигоне. Из секретных документов, лежащих без присмотра в местном клубе (!), он узнает поразительные вещи: оказывается, эвакуировать будут только самые близкие к эпицентру деревни. Зато там оставят животных — лошадей, коров, собак, кошек. С научными целями, понятно.
А спустя годы Келлер-старший, обнаруживший патологически высокий уровень смертности среди населения в районе учений, начинает вникать в детали: Бомба, взорванная над Оренбуржьем, была вдвое мощнее той, что погубила Хиросиму. Но последствия от нее оказались еще страшнее из-за тотальной секретности испытаний. Спустя некоторое время население вернулось в свои дома. Оно ело овощи, выращенные на зараженной земле, пило молоко буренок, питавшихся отравленной травой, и т. д. Печальная участь ждала и почти 50 тысяч солдат, принявших участие в пресловутых учениях. И никто с дозиметрами вокруг них не ходил. Напротив, все делали вид, что ничего выходящего за грани разумного и не было. Кто эти «все»? И начальство, и простой народ.
В ходе событий 1954-го на экране появляются Курчатов (Игорь Гордин) и Жуков (Сергей Шакуров), каждый из которых произносит нечто вроде лекции о необходимости Тоцкого эксперимента в условиях нарастающей холодной войны именно в таком формате. Мол, он заставит капиталистов умерить свои аппетиты. И им веришь! А как иначе? И академик, и маршал, можно сказать, скрепные фигуры. Наша гордость: Это про начальство.
К тому же времени, когда дело отца решает продолжить Келлер-младшая, об эксперименте уже вообще предпочли забыть. Да и мало ли случалось в нашей стране всяческих событий, которые по приказу свыше подлежали вымарыванию из ее истории? И когда Надя начинает расспрашивать местных о событиях 30-летней давности, те предпочитают молчать. Не хотят никаких разоблачительных публикаций, способных: дискредитировать их прошлое. Умирая — поколение за поколением — от радиации, они тем не менее считают свою жертву чуть ли не священной, ведь именно им, а не кому другому выпала честь пострадать во благо великого дела. Пусть и не Богом беда послана была, а государством, все равно, ему виднее. Это про народ.
Не тут ли и кроется тема, задевшая аудиторию за живое? Не полураспад ли общественной морали увидела она в событиях сериала? Не провела ли параллели с днем сегодняшним, когда мы знаем лишь то, что «все идет по плану», но ни в чем он состоит (ладно, это военная тайна), ни, главное, на какие сроки рассчитан, понятия не имеем? Да и живем мы, как и герои сериала, в эпоху перемен. Не зря те же пропагандисты с утра до ночи талдычат: наша жизнь никогда не станет прежней.
